Хвалить нельзя ругать | ч. 2

ХУ­ДО­ЖЕ­СТВЕН­НЫЙ ПЕ­РЕ­ВОД СО ШВЕД­СКО­ГО:
АСТ­РИД ЛИНДГРЕН, ЛУН­ГИ­НА, БРА­УДЕ И СО­ВЕТ­СКАЯ ШКО­ЛА ПЕРЕВОДА

В пер­вой ста­тье это­го «ди­пти­ха» я пи­сал, что на­хо­жу пе­ре­во­ды книг Аст­рид Линдгрен на рус­ский язык остав­ля­ю­щи­ми же­лать луч­ше­го. А по­во­дом для это­го по­слу­жи­ли по­сты в мо­ей лен­те на фейс­бу­ке, ав­то­ры ко­то­рых вы­ра­жа­ли неко­то­рое недо­уме­ние в от­но­ше­нии ци­ти­ро­ван­ных ими фраг­мен­тов из пе­ре­во­дов Л. Бра­уде и Л. Лун­ги­ной. Это по­бу­ди­ло ме­ня к срав­не­нию их с ори­ги­на­лом, че­го мне преж­де де­лать не слу­ча­лось. Что, в свою оче­редь, при­ве­ло ме­ня в за­ме­ша­тель­ство: плот­ность неточ­но­стей и оши­бок у этих пе­ре­вод­чиц ни­как не вя­за­лась с их элит­ным ста­ту­сом. Же­лая убе­дить­ся в том, что это мое пер­вое впе­чат­ле­ние ос­но­ва­тель­но, а глав­ное, по­нять, в чем при­чи­ны фе­но­ме­на пре­вра­ще­ния пе­ре­вод­чи­ков в «куль­тур­ных ге­ро­ев», несмот­ря на да­ле­ко не со­вер­шен­ное ка­че­ство их ра­бот, я под­верг од­ну из гла­вок пе­ре­во­да Л. Бра­уде по­дроб­но­му раз­бо­ру в преды­ду­щей ста­тье и по­пы­тал­ся объ­яс­нить этот фе­но­мен. Из этих со­об­ра­же­ний это и пи­са­лось, а во­все не для то­го, что­бы ее дез­аву­и­ро­вать – кри­ти­ки в ее ад­рес и без то­го до­воль­но. Впро­чем, не из­бе­жа­ла ее и Л. Лун­ги­на, хо­тя и в ме­нее острой фор­ме. О ее пе­ре­во­де за­клю­чи­тель­ной глав­ки из кни­ги ”Pippi Långstrump i Söderhavet” [букв. «Пип­пи Лонг­струмп в Юж­ных мо­рях»], от­ча­сти в срав­не­нии с пе­ре­во­дом это­го же тек­ста Л. Бра­уде, и пой­дет речь в этой ча­сти ста­тьи. Она яв­ля­ет­ся от­ве­том на вто­рой из упо­мя­ну­тых рань­ше по­стов из мо­е­го фейсбука.

Фо­кус не удался

Это был пост от Ека­те­ри­ны Чев­ки­ной, из­вест­ной пе­ре­вод­чи­цы швед­ской ху­до­же­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры. Ра­бо­тая над ка­ким-то пе­ре­во­дом, в ко­то­ром ей встре­ти­лась ци­та­та из глав­ки ” Pippi Långstrump vill inte bli stor” 1)

Fina lilla krumelur,
jag vill inte bliva stur.

она не смог­ла вос­поль­зо­вать­ся ни од­ним из су­ще­ству­ю­щих пе­ре­во­дов: «Я пи­люль­ку про­гло­чу, ста­рой стать я не хо­чу» (Л. Лун­ги­на), «Слав­ная ми­лая кру­ме­ля­ка, Не хо­чу я стать взрос­ля­кой» (Л. Бра­уде). Пер­вое невер­но по су­ще­ству. Вто­рое – это, что на­зы­ва­ет­ся, nice try, от­важ­ная по­пыт­ка, но ми­мо. Да, это бли­же по смыс­лу: Пеп­пи, а с ней и ее дру­зья Том­ми и Ан­ни­ка, не хо­тят ста­но­вить­ся – нет, не «ста­ры­ми», как вы­шло у Л. Лун­ги­ной, а та­ки­ми, как веч­но оза­бо­чен­ные и не уме­ю­щие иг­рать взрос­лые. От­сю­да и это пре­не­бре­жи­тель­ное взрос­ля­ка. Это так­же по­хваль­ная по­пыт­ка вы­стро­ить нечто в жан­ре за­кли­на­ния, про­из­но­си­мо­го при при­е­ме ма­ги­че­ских кру­ме­ляк от «взрос­ло­сти», с эле­мен­та­ми дет­ско­го нон­сен­са. Бе­да, од­на­ко, в том, что ре­зуль­тат вы­зы­ва­ет от­тор­же­ние сво­ей на­ро­чи­то­стью и про­со­ди­че­ской глухотой.

Та­ким об­ра­зом, оба эти пе­ре­во­да непри­ем­ле­мы. Но пе­ре­вод Л. Бра­уде от­ве­ча­ет по край­ней ме­ре од­но­му необ­хо­ди­мо­му усло­вию: тре­бо­ва­нию связ­но­сти тек­ста. Так как Пеп­пи ска­за­ла stur вме­сто stor, Том­ми ее по­прав­ля­ет: ”Stor, menar du väl”, sa Tommy. В от­вет на что Пеп­пи вы­стра­и­ва­ет це­лую ка­зу­и­сти­ку, объ­яс­няя, по­че­му на­до го­во­рить имен­но stur. У Л. Бра­уде ло­ги­ка свя­зи меж­ду непра­виль­но­стью в сло­вах Пеп­пи и по­сле­ду­ю­щим тек­стом ху­до ли бед­но со­хра­ня­ет­ся: – Ты, вер­но, име­ешь в ви­ду «взрос­лой», – ска­зал Том­ми. Ого­вор­ка «»ху­до ли бед­но» здесь по­то­му, что по сю­же­ту важ­но, что ес­ли ска­жешь stor вме­сто stur, то нач­нешь неудер­жи­мо рас­ти и вы­тя­нешь­ся сна­ча­ла как жи­раф, а по­том еще боль­ше. Сло­веч­ко взрос­ля­ка не поз­во­ля­ет раз­вить этот ком­по­нент смыс­ла, во­круг ко­то­ро­го стро­ит­ся даль­ней­шее по­вест­во­ва­ние. У Л. Лун­ги­ной же не толь­ко смыс­ло­вая ошиб­ка, но и вы­нуж­ден­ный от­каз от пе­ре­да­чи иг­ры слов: – Ты, на­вер­ное, хо­чешь ска­зать не «ста­рой», а «стать боль­шой», – по­пра­вил ее Том­ми. Ина­че го­во­ря, Том­ми вдруг по­прав­ля­ет не ре­че­вую по­греш­ность, а смыс­ло­вую ошиб­ку 2), за­ни­ма­ясь, так ска­зать, раз­ли­че­ни­ем се­ман­ти­ки при­ла­га­тель­ных ста­рый и боль­шой. Что, ра­зу­ме­ет­ся, со­вер­шен­но неумест­но в его устах – что это за ре­бе­нок с ло­ги­кой класс­ной да­мы! – и ни­как не со­от­но­сит­ся с тем, как его «по­прав­ку» па­ри­ру­ет Пеппи.

Мож­но ли пе­ре­ве­сти за­кли­на­ние на дру­гой язык?

Cо­хра­не­ние в пе­ре­во­де ка­ким-ли­бо спо­со­бом пеп­пи­ной ре­че­вой непра­виль­но­сти обя­за­тель­но. Без это­го про­дол­же­ние тек­ста по­ви­са­ет без вся­ко­го смыс­ла, по­сколь­ку со­дер­жит раз­вер­ну­тое сю­жет­но зна­чи­мое объ­яс­не­ние, по­че­му это не ошиб­ка: в ней тай­ный смысл.

По-ви­ди­мо­му, в пе­ре­во­де, со­дер­жа­щем ци­та­ту из Пеп­пи, о ко­то­ром упо­мя­ну­ла в сво­ем по­сте Е. Чев­ки­на, ей важ­но не утра­тить этот сю­же­то­об­ра­зу­ю­щий смысл, ко­то­рый, по ее сло­вам, Пеп­пи объ­яс­ня­ет Том­ми и Ан­ни­ке. Но ес­ли вни­ма­тель­но вчи­тать­ся в текст ори­ги­на­ла, то ока­жет­ся, что объ­яс­не­ния в соб­ствен­ном смыс­ле сло­ва в со­чи­нен­ной Пеп­пи ис­то­рии про маль­чи­ка, ко­то­рый вы­рос за пре­де­лы до­ся­га­е­мо­сти из-за то­го, что непра­виль­но про­из­нес за­кли­на­ние, нет. Есть толь­ко «так на­до», вот и все объ­яс­не­ние. Меж­ду тем это ин­те­рес­ней­ший ас­пект по­ве­сти. Здесь Аст­рид Линдгрен уста­ми Пеп­пи на­гляд­но разъ­яс­ня­ет ме­ха­низм за­кли­на­ния. Ес­ли ска­зать пра­виль­ное, а не ис­ко­вер­кан­ное stor – а это швед­ское сло­во, так же как и рус­ское боль­шой, мо­жет зна­чить и ’боль­шой´, и ’взрос­лый’, – то нач­нешь без­оста­но­воч­но рас­ти (а взрос­лым не ста­нешь). По­то­му что за­кли­на­ние нуж­но про­из­но­сить пра­виль­но 3), ина­че бу­дет со­всем дру­гой эф­фект, ка­та­стро­фи­че­ский. По­че­му? По­то­му что ис­тин­ное же­ла­ние долж­но быть та­ин­ствен­но за­шиф­ро­ва­но и по­нят­но толь­ко той вол­шеб­ной си­ле, к ко­то­рой об­ра­ще­но за­кли­на­ние. В про­тив­ном слу­чае его «пе­ре­хва­тит» дру­гая, враж­деб­ная си­ла, и сде­ла­ет все на­обо­рот. На­до по­ла­гать, что де­ти это по­ни­ма­ют луч­ше, чем иные пе­ре­вод­чи­ки. И ко­неч­но же это не «диа­лект­ная непра­виль­ность» в ре­чи Пеп­пи, как по­на­ча­лу пред­по­ло­жи­ла Е. Чев­ки­на, и не «ошиб­ка» – с че­го бы это Пеп­пи ошиб­лась, про­из­но­ся та­кое оби­ход­ное сло­во? – а пред­на­ме­рен­ная иг­ра со сло­вом. Раз­де­лим эту честь меж­ду Пеп­пи и Аст­рид. Объ­яс­не­ние Пеп­пи фан­та­сти­че­ское, но сквозь него про­све­чи­ва­ет ис­тин­ный смысл «при­е­ма» от автора.

Но как же быть пе­ре­вод­чи­ку? Как со­хра­нить эту «непра­виль­ность», а с ней и связ­ность и смысл тек­ста? Мо­жет быть, это слу­чай аб­со­лют­ной непе­ре­во­ди­мо­сти? Нет, ко­неч­но: не без по­терь, но можно.

Нам нуж­на па­ра слов, ко­то­рые бы па­ро­ни­ми­че­ски пе­ре­кли­ка­лись, со­зда­вая некую ка­лам­бур­ность, и из ко­то­рых то, что упо­треб­ле­но в стиш­ке, име­ло бы оба на­зван­ных зна­че­ния, ’боль­шой’ и ’взрос­лый’, то есть обо­зна­ча­ло од­но­вре­мен­но и рост и взрос­лость, и бы­ло бы «непра­виль­ным». Та­кой па­ры в рус­ском язы­ке нет, на что Е. Чев­ки­на са­ма и же по­се­то­ва­ла в те­ме. Но она же и пред­ло­жи­ла при­ем­ле­мое, как мне ка­жет­ся, решение:

Я таб­ле­точ­ку приму
Воз­рос­леть мне ни к чему.

Воз­рос­леть и «непра­виль­но», и за­иг­ры­ва­ет с обо­и­ми эти­ми смыс­ла­ми, и вполне в сти­ле Пеп­пи. По­след­нее в осо­бен­но­сти в со­че­та­нии с ни к че­му, что зна­чи­тель­но луч­ше, чем не хо­чу у Л. Лун­ги­ной и Л. Бра­уде. Это зву­чит не как ка­приз­ное упрям­ство, а как эда­кий лег­кий по­фи­гизм, «мне это на фиг не нуж­но»: в этом ду­хе Пеп­пи, соб­ствен­но, и вы­ра­жа­ет­ся несколь­ки­ми ре­пли­ка­ми ранее.

На это Том­ми мог бы за­ме­тить:  – Ты, вер­но, хо­те­ла ска­зать «взрос­леть», по­прав­ляя и сво­дя все к од­но­знач­но­сти. И то­гда ис­то­рия Пеп­пи «вста­ла бы на свое ме­сто» в повествовании.

Этот ва­ри­ант, как уже ска­за­но, при­ем­лем, хо­тя и не верх со­вер­шен­ства. Ка­ко­вое в дан­ном слу­чае, по-ви­ди­мо­му, во­об­ще недо­сти­жи­мо. В нем от­сут­ству­ет об­ра­ще­ние к вол­шеб­ной пи­лю­ле, а это при­глу­ша­ет жан­ро­вый ха­рак­тер за­кли­на­ния. Бу­дет, по­жа­луй, умест­ным и еще од­но за­ме­ча­ние: умень­ши­тель­ная фор­ма таб­ле­точ­ку ощу­ща­ет­ся как несколь­ко ис­кус­ствен­но встав­лен­ная сю­да ра­ди мет­ра. К то­му же это все-та­ки не таб­лет­ка, а «пи­лю­ля». Но и пи­лю­леч­ку не луч­ше: та же ис­кус­ствен­ность, да еще и неудо­бо­про­из­но­си­мость. Мо­жет быть сто­ит для пер­вой стро­ки вос­поль­зо­вать­ся пред­ло­же­ни­ем в од­ном из ком­мен­та­ри­ев к по­сту: Я пи­люль­ку при­ни­му, за­од­но ком­пен­си­руя krumelur ори­ги­на­ла пу­тем за­ме­ны нон­сен­са нонсенсом?

Они сде­ла­ли все что мог­ли, пусть кто мо­жет сде­ла­ет лучше

По­ка­жу те­перь на несколь­ких при­ме­рах из пе­ре­во­да этой же гла­вы, хо­тя и не так по­дроб­но, как я это де­лал в пер­вой ча­сти, что и у та­кой звезд­ной пе­ре­вод­чи­цы как Л. Лун­ги­на на­блю­да­ет­ся ку­да бо­лее вы­со­кая кон­цен­тра­ция неточ­но­стей и оши­бок, чем это «по­ло­же­но по нор­ме» или чем это ка­жет­ся «нево­ору­жен­но­му гла­зу» ря­до­во­го чи­та­те­ля. По­пут­но срав­ни­вая кое-где два пе­ре­во­да (сколь­ко-ни­будь пол­ное срав­не­ние я се­бе за­да­чей на ставил).

Och de satt länge, länge på sängkanten hos dem och hörde på barnens berättelser om allt det märkvärdiga som de varit med om på Kurrekurreduttön.

рас­ска­зы де­тей об уди­ви­тель­ных при­клю­че­ни­ях на ост­ро­ве Ве­се­лии – Пе­ре­вод на­зва­ния ост­ро­ва за­слу­жи­ва­ет вни­ма­ния, уже и по­то­му, что оно сто­ит в за­гла­вии кни­ги, за­да­вая, так ска­зать, ре­жим, или то­наль­ность, вос­при­я­тия. В этом име­но­ва­нии ощу­ща­ет­ся нечто сю­сю­ка­ю­щее. Не ис­клю­че­но, од­на­ко, что оно пред­ло­же­но ре­дак­то­ром «со­вет­ской шко­лы пе­ре­во­да». В ори­ги­на­ле этот ост­ров на­зы­ва­ет­ся Kurrekurreön – го­во­ря­щее на­зва­ние, со­зда­ю­щее пред­став­ле­ние ско­рее не о ве­се­лье, а о чем–то необыч­ном, эк­зо­ти­че­ском и за­бав­ном. Kurre, здесь удво­ен­ное и тем уси­лен­ное, зна­чит как раз ’за­бав­ный тип, экс­цен­три­че­ская фи­гу­ра’ и т.п. Л. Бра­уде про­сто-на­про­сто транс­кри­би­ро­ва­ла на­зва­ние, ост­ров Кур­ре­кур­ре­дут, же­лая, ве­ро­ят­но, та­ким об­ра­зом эту са­мую необык­но­вен­ность и за­бав­ность на­ве­ять на юных чи­та­те­лей. Это, од­на­ко, чи­сто фор­маль­ное и труд­но­про­из­но­си­мое ре­ше­ние, ко­то­рое в сво­ем сле­до­ва­нии бук­ве ори­ги­на­ла ока­зы­ва­ет­ся слиш­ком аб­стракт­ным – по-рус­ски оно ли­ше­но внут­рен­ней фор­мы, а по зву­ча­нию вы­зы­ва­ет непри­чем­ные ку­ри­ные ас­со­ци­а­ции. Лю­бо­пыт­но, что пе­ре­вод на­зва­ния это­го ост­ро­ва ока­зал­ся го­ло­во­лом­кой не толь­ко для этих пе­ре­вод­чиц. Из­вест­ная укра­ин­ская пе­ре­вод­чи­ца Оль­га Се­нюк на­зва­ла его острів Хи­мерія, По-укра­ин­ски хи­мер­ність зна­чит ’фан­та­стич­ность, стран­ность, при­чуд­ли­вость’, и это «да­ле­ко­ва­тое» на пер­вый взгляд ре­ше­ние, воз­мож­но, точ­нее, чем те, что пред­ло­же­ны пе­ре­вод­чи­ца­ми на рус­ский. Ва­ри­ант, ко­то­рый я сам рас­смат­ри­ваю, ко­гда это пи­шу: ост­ров За­ко­му­ра, сло­во при­мер­но с тем же зна­че­ни­ем, что kurre. Оно то­же за­бав­но, вы­гля­дит как дет­ский нон­сенс (хо­тя та­ко­вым не яв­ля­ет­ся и, кста­ти, есть еще у Да­ля), зву­чит эк­зо­ти­че­ски, лег­ко про­из­но­сит­ся, и от него лег­ко об­ра­зо­вать на­зва­ния про­жи­ва­ю­ще­го там на­ро­да и их языка.

 

Det kändes så ovant att komma tillbaka som det alltid gör när man har varit ute och rest, och det skulle ha varit en väldig hjälp om det bara hade varit julafton när de kom hem.

им бы­ло бы зна­чи­тель­но лег­че вой­ти в преж­нюю ко­лею – Сти­ли­сти­че­ский дис­со­нанс, ко­гда речь идет о де­тях. По-швед­ски ска­за­но ко­рот­ко и про­сто: att komma tillbaka. По-рус­ски без до­пол­не­ния (к че­му вер­ну­лись?) не обой­тись, но мож­но бы­ло подыс­кать не та­кой книж­ный фра­зео­ло­гизм, на­при­мер, вер­нуть­ся в при­выч­ную жизнь / в свой мир (?). Ведь в ори­ги­на­ле это как бы внут­рен­няя речь са­мих детей.

 

Det gjorde också lite ont i Tommy och Annika när de tänkte på Pippi. Nu låg hon förstås där inne i Villa Villekulla med fötterna på huvudkudden och ingen var hos henne och stoppade om henne.

[…]

Men dagen därpå ville deras mamma inte släppa i väg dem, för hon hade ju inte sett dem på så lång tid, och förresten skulle deras mormor komma och äta middag och önska barnen välkomna hem. Tommy och Annika undrade oroligt vad Pippi kunde ha för sig hela dan, och när det började mörkna på kvällen kunde de inte stå ut längre.

”Snälla mamma, vi måste gå och hälsa på Pippi”, sa Tommy.

как она спит в сво­ей нетоп­ле­ной вил­ле – Это та­кой сен­ти­мен­таль­ный ак­цент, до­бав­лен­ный пе­ре­вод­чи­цей. В ори­ги­на­ле его нет, и ес­ли что-то Аст­рид Линдгрен не свой­ствен­но, так это как раз сен­ти­мен­таль­ность. Да­лее в том же аб­за­це и в том же сти­ле: ма­ма не за­хо­те­ла с ни­ми рас­ста­вать­ся ни на ми­ну­ту, то­гда как в ори­ги­на­ле ска­за­но про­сто и без на­жи­ма: mamma ville inte släppa i väg dem «ма­ма не хо­те­ла их от­пус­кать». Та­ких «улуч­ше­ний» ори­ги­на­ла у Л. Лун­ги­ной мно­го по все­му тек­сту, по­жа­луй, да­же слиш­ком мно­го, и боль­ше я на них оста­нав­ли­вать­ся не буду.

Ми­лая ма­ма, мы долж­ны … – Чи­та­тель пом­нит, на­де­юсь, мое за­ме­ча­ние по по­во­ду пе­ре­во­да при­ла­га­тель­но­го snäll в об­ра­ще­ни­ях. В них оно зна­чит ’ну по­жа­луй­ста’. Труд­но пред­ста­вить се­бе рус­ско­го ре­бен­ка, об­ра­ща­ю­ще­го­ся к ма­те­ри не Мам, ну по­жа­луй­ста, а Ми­лая мама.

 

När de kom till Villa Villekullas trädgårdsgrind stannade de och bara tittade. Det såg ut precis som ett julkort. Hela villan låg där så mjukt inbäddad i snö, och det lyste glatt i alla fönster. På verandan brann en fackla som kastade sitt ljus långt ut över det vita snötäcket utanför. En väg var ordentligt uppskottad fram till verandan, så Tommy och Annika behövde inte plumsa i några drivor.

Just när de stampade av sig snön på verandan öppnades dörren och där stod Pippi.

”God jul i härvarande stuga”, sa hon. Så föste hon in dem i köket. Och där, där stod minsann en julgran! Ljusen var tända, och sjutton tomtebloss brann så det sprakade och spred ett hemtrevligt os omkring sig. På bordet stod uppdukat julgröt och skinka och korv och all möjlig julmat, ja, till och med pepparkaksgubbar och klenäter. I spisen flammade elden, och vid vedlåren stod hästen och skrapade belevat med foten. Herr Nilsson skuttade fram och tillbaka i granen mellan tomteblossen.

с изум­ле­ни­ем ста­ли огля­ды­вать­ся по сто­ро­нам – Ни­че­го по­доб­но­го, де­ти про­сто за­сты­ли в изум­ле­нии. У Л. Бра­уде здесь ку­да луч­ше: смот­ре­ли во все гла­за. Даль­ше ху­же: на тер­ра­се го­ре­ла боль­шая све­ча. Нет, fackla это не све­ча, ма­ло при­год­ная для на­руж­но­го осве­ще­ния, а тра­ди­ци­он­ный рож­де­ствен­ский фа­кель­ный фо­нарь. Здесь же: на ел­ке го­ре­ло сем­на­дцать све­чей . Да нет же, tomtebloss это опять-та­ки не све­ча, а ис­кря­щий­ся бен­галь­ский огонь. А у Л. Бра­уде и во­все чу­де­са: све­тиль­ни­ки в ви­де до­мо­вых! Ну, и г‑н Ниль­сон, обе­зьян­ка, пры­га­ет с вет­ки на вет­ку, не за­де­вая све­чей, ко­гда он про­сто-на­про­сто пры­га­ет меж­ду ог­ня­ми. – Счаст­ли­во­го Рож­де­ства! вряд ли го­во­рят, встре­чая го­стей. Пеп­пи го­во­рит что-то вро­де С Рож­де­ством вас в мо­ем скром­ном жилище! 

      Это­му от­рыв­ку во­об­ще до­ста­лось по пол­ной. Да­лее у Л. Лун­ги­ной на та­рел­ках ле­жа­ли кра­си­во на­ре­зан­ная вет­чи­на, кол­ба­са и дру­гие вкус­ные ве­щи и мно­го-мно­го пря­ни­ков. По­ми­мо то­го, что ни­че­го кра­си­во на­ре­зан­но­го в ори­ги­на­ле нет, на та­рел­ках ле­жит не кол­ба­са, а тра­ди­ци­он­ные для рож­де­ствен­ско­го сто­ла от­вар­ные или об­жа­рен­ные кол­бас­ки, и не пря­ни­ки, а им­бир­ное пе­че­нье в ви­де че­ло­веч­ков, и все-та­ки не дру­гие вкус­ные ве­щи «во­об­ще» а, как бо­лее или ме­нее вер­но пе­ре­во­дит Л. Бра­уде, все­воз­мож­ные рож­де­ствен­ские яст­ва. Но ве­нец все­му – это ло­шадь в чу­лане. А ну-ка пред­ставь­те се­бе та­кое! У Линдгрен ска­за­но: vid vedlåren и это зна­чит: око­ло дро­вя­но­го ла­ря, и в пе­ре­во­де Л. Бра­уде так и на­пи­са­но. Я это го­во­рю не к то­му, что­бы от­дать пред­по­чте­ние од­но­му пе­ре­во­ду пе­ред дру­гим, – оши­бок и неточ­но­стей хва­та­ет в них обо­их, – а с та­кой непро­ше­ной мыс­лью: а что ес­ли из двух не са­мых, мяг­ко го­во­ря, со­вер­шен­ных пе­ре­во­дов сде­лать один хороший!

 

”Det är meningen att han ska vara julängel”, sa Pippi bistert, ”men det är lögn att han vill sitta still.”

– Пеп­пи го­во­рит про непо­сед­ли­вую обе­зьян­ку, не же­ла­ю­щую увен­чи­вать ел­ку, изоб­ра­жая рож­де­ствен­ско­го ан­ге­ла (у со­вет­ских де­тей на этом ме­сте бы­ла звез­да, но в 1968 го­ду, ко­гда вы­шел пе­ре­вод Л. Лун­ги­ной, ре­ли­ги­оз­ные мо­ти­вы, как вид­но, не из­го­ня­лись: ли­бе­раль­ное вре­мя еще не со­всем за­кон­чи­лось), … men det är lögn att han vill sitta still. Этот обо­рот – ха­рак­те­ри­сти­че­ский штрих к ре­че­во­му порт­ре­ту Пеп­пи, по­сто­ян­но пе­ре­ме­жа­ю­щей раз­го­вор­ные и жар­гон­ные вы­ра­же­ния с книж­ны­ми (ср., на­при­мер, с ци­ти­ро­ван­ной вы­ше фра­зой God jul i härvarande stuga). Эту осо­бен­ность сле­до­ва­ло бы пе­ре­дать. Но и смысл то­же. Бук­валь­но ска­за­но: «неправ­да (или да­же вра­нье), что он го­тов по­си­деть спо­кой­но». На мой взгляд ни один из пе­ре­во­дов не пе­ре­да­ет ни точ­но­го смыс­ла, ни ин­то­на­ци­он­но­го хо­да этой фра­зы. У Л. Лун­ги­ной Но он не же­ла­ет си­деть спо­кой­но, то­гда как ско­рее на­обо­рот: «он обе­щал по­си­деть спо­кой­но, но со­врал». У Л. Бра­уде … да вряд ли он ста­нет си­деть ти­хо и спо­кой­но, что то­же не со­от­вет­ству­ет смыс­лу ори­ги­на­ла. Там же ска­за­но: Det är meningen att han ska vara julängel, то есть «за­ду­ма­но» или «ре­ше­но», что … и т.д., а он «на­ру­шил договор».

 

”Jamen, Pippi, det är ju inte alls jul nu”, sa Tommy.

”Jodå”, sa Pippi. ”Villa Villekullas almanacka går efter en hel del. Jag måste lämna in den till en almanacksmakare och få den ruckad, så det blir sprutt på den igen.”

Ну и что, — ото­зва­лась Пеп­пи, — про­сто моя вил­ла немно­го от­ста­ла, как ста­рые ча­сы. При­дёт­ся от­не­сти  её  в ча­со­вую ма­стер­скую, что­бы за­ме­ни­ли пру­жи­ну, а то она ещё боль­ше от­ста­нет. – Во-пер­вых, не Ну и что, а А вот и нет! Во-вто­рых, по­лу­чил­ся объ­яс­ни­тель­ный пе­ре­сказ со­дер­жа­ния, вме­сто ве­се­лой пеп­пи­ной сло­вес­ной иг­ры. У Л. Бра­уде это ме­сто пе­ре­ве­де­но за­мет­но луч­ше: – Нет, Рож­де­ство! Ка­лен­дарь Вил­лы Вверх­тор­маш­ка­ми немнож­ко за­паз­ды­ва­ет. На­до бу­дет от­не­сти его к ка­лен­дар­щику и по­чи­нить. Хо­тя при­ду­ман­ное ею на­зва­ние вил­лы не ка­жет­ся мне удач­ным, а вклю­че­ние пол­но­го «офи­ци­аль­но­го на­зва­ния» Вил­ла Вверх­тор­маш­ка­ми в диа­лог непо­мер­но его утя­же­ля­ет. Л. Лун­ги­на и во­все из­бе­га­ет упо­треб­лять на­зва­ние вил­лы по­чти по­всю­ду в сво­ем пе­ре­во­де,  но это не ре­ше­ние, а укло­не­ние от ре­ше­ния. Так как это на­зва­ние неиз­мен­но свя­зы­ва­ет­ся с бес­по­ряд­ком, там, на этой вил­ле, все не как у лю­дей, то по­че­му бы не на­звать ее по-рус­ски про­сто вил­ла Тор­маш­ки – та­кой же нон­сенс, как Villekulla, но с вполне про­зрач­ной внут­рен­ней фор­мой и, что важ­но, с воз­мож­но­стью опус­кать ква­ли­фи­ка­цию «вил­ла», ко­гда это­го тре­бу­ет сти­ли­сти­ка. По­лу­чи­лось бы на­мно­го удо­бо­чи­та­е­мей: Ка­лен­дарь в Тор­маш­ках по­от­стал … и т.д.

      … så att det blir sprutt på den igen опу­сти­ли обе пе­ре­вод­чи­цы. Бук­валь­но «что­бы он опять на­брал ско­ро­сти / при­ба­вил хо­ду». Чем мо­ти­ви­ро­ван этот про­пуск и за­ме­нен вы­дум­кой про пру­жи­ну у од­ной, и за­ме­ной на по­чи­нить у дру­гой, я ска­зать не берусь.

 

I vedlåren hittade Tommy ett stort paket som det stod ”TOMMY ” på. Det var en fin färglåda i det.

      … прекрасная ко­роб­ка с краска­ми … Остав­ляю это без ком­мен­та­рия. И опять в чу­лане, хо­тя vedlår это не чу­лан, а ларь. У Л. Бра­уде не луч­ше, там ко­рень крас по­вто­рен три­жды в близ­ко­сто­я­щих словах.

– Да­лее на­чи­на­ет­ся, раз­ви­ва­ет­ся и про­дол­жа­ет­ся до са­мо­го кон­ца гла­вы те­ма «мы не хо­тим ста­но­вить­ся взрос­лы­ми». О ло­ги­ке ее раз­ви­тия я уже до­ста­точ­но ска­зал рань­ше и здесь не по­вто­ря­юсь. Ни Л. Лун­ги­на, ни Л. Бра­уде не смог­ли обес­пе­чить смыс­ло­вую и под­дер­жан­ную сло­вес­ной иг­рой связ­ность этой ча­сти гла­вы. По­ми­мо это­го в пе­ре­во­де этой ча­сти то­же есть «огре­хи». На­при­мер, Л. Лун­ги­на пи­шет, что те­тя долж­на бы­ла кри­чать в мик­ро­фон, что­бы до­кри­чать­ся до непо­мер­но вы­рос­ше­го маль­чи­ка (в ее пе­ре­во­де по­всю­ду по­че­му-то «де­воч­ка»), го­ло­ва ко­то­ро­го ушла за об­ла­ка, хо­тя это оче­вид­ная неле­пость, и в ори­ги­на­ле чер­ным по бе­ло­му ска­за­но: в ме­га­фон. Пе­ред тем, как про­гло­тить вол­шеб­ные пи­люль­ки, де­ти ду­ма­ют, что те­перь им ни­ко­гда не при­дет­ся стать ста­ры­ми, что, как уже яс­но из ра­нее ска­зан­но­го, со­вер­шен­но неумест­но в этом сю­же­те: не о том речь. Кро­ме то­го, все это вы­ра­же­ние про­со­ди­че­ски неудач­но. За­тем Пеп­пи за­жгла ви­ся­чую лам­пу. Да нет, она про­сто за­жгла свет. Это же не но­мен­кла­тур­ное на­зва­ние из ка­та­ло­га осве­ти­тель­ных при­бо­ров. Кста­ти, taklampa со­всем не обя­за­тель­но «ви­ся­чая».

Это­го, я ду­маю, до­воль­но. Вряд ли мож­но с до­ста­точ­ным ос­но­ва­ни­ем утвер­ждать, что ка­кой-то из этих пе­ре­во­дов луч­ше, а ка­кой-то ху­же. Нуж­ны ку­да бо­лее точ­ные пе­ре­во­ды, и я го­во­рю не в за­щи­ту вуль­гар­но по­ни­ма­е­мо­го бук­ва­лиз­ма, не о пе­ре­во­де близ­ко к тек­сту во что бы то ни ста­ло, а в за­щи­ту бук­ва­лиз­ма доб­ро­ка­че­ствен­но­го. Та­ко­го, ко­то­рый с боль­шой «до­тош­но­стью», на ос­но­ве при­сталь­но­го про­чте­ния и со­об­ра­зу­ясь в каж­дом фраг­мен­те с пе­ре­во­ди­мым про­из­ве­де­ни­ем в его це­лост­но­сти, ори­ен­ти­ру­ет­ся на мак­си­маль­но пол­ное вос­про­из­ве­де­ние смыс­ла со все­ми его праг­ма­ти­че­ски­ми со­став­ля­ю­щи­ми 4)

Ко­неч­но, брать­ся за­но­во за про­из­ве­де­ние, у ко­то­ро­го дав­ным-дав­но есть ка­но­ни­че­ский пе­ре­вод, разо­шед­ший­ся на ци­та­ты и уко­ре­нив­ший­ся в язы­ко­вом со­зна­нии не од­но­го по­ко­ле­ния, есть вещь са­мо­убий­ствен­ная. Я к это­му ни­ко­го и не при­зы­ваю, а лишь к от­ка­зу от на­вяз­ших в зу­бах пе­ре­вод­че­ских ди­хо­то­мий: при­бли­зить ав­то­ра к чи­та­те­лю vs. при­бли­зить чи­та­те­ля к ав­то­ру, твор­че­ский под­ход vs. бук­ва­лизм, до­ме­сти­ка­ция vs. фо­ре­ни­за­ция. И проч. 

___________________________

1)  В пе­ре­во­де Л. Лун­ги­ной кни­га на­зы­ва­ет­ся «Пеп­пи Длин­ный­чу­лок в стране Ве­се­лии» (1968), а по­след­няя гла­ва в ней – «Пеп­пи не хо­чет быть взрос­лой». В вер­сии Л. Бра­уде, стре­мив­шей­ся, по-ви­ди­мо­му, к боль­шей фор­маль­ной бли­зо­сти к ори­ги­на­лу, на­зва­ние глав­ки пе­ре­ве­де­но как «Пип­пи Длин­ный­чу­лок не же­ла­ет стать взрос­лой», а кни­га оза­глав­ле­на «Пип­пи Длин­ный чу­лок на ост­ро­ве Кур­ре­кур­ре­ду­тов» (1993).Текст этой гла­вы в ори­ги­на­ле и пе­ре­во­дах см. здесь.

2) В ори­ги­на­ле Том­ми спон­тан­но ре­а­ги­ру­ет имен­но на непра­виль­ность в ре­чи Пеп­пи, рас­по­зна­вая ее по про­из­но­ше­нию: stor и stur зву­чат по-раз­но­му, при­мер­но как [лук] и [люк] . Но слó­ва stur [стюр] в лек­си­коне Том­ми не су­ще­ству­ет, вот он и за­ме­ня­ет его тут же дру­гим, ча­сто упо­треб­ля­е­мым детьми в вы­ра­же­ни­ях ти­па när jag blir stor ’ко­гда я ста­ну боль­шим’. Лю­бо­пыт­но от­ме­тить, что ко­гда-то это сло­во в швед­ском язы­ке бы­ло и озна­ча­ло ’missmodig, nedstämd’ (см. в ис­то­ри­че­ском сло­ва­ре SAOB), т.е. ’уны­лый, по­дав­лен­ный’, а это хо­ро­шо со­от­но­сит­ся с ха­рак­те­ри­сти­кой, ко­то­рой де­ти в по­ве­сти на­граж­да­ют взрос­лых: они не бы­ва­ют ве­се­лы­ми. Но ско­рее все­го это толь­ко слу­чай­ная ас­со­ци­а­ция: со­мни­тель­но, что­бы это сло­во бы­ло из­вест­но са­мой Пеп­пи. Но у нее есть для него дру­гое объяснение.

3)  Или, как го­во­рил каб­ба­лист в зна­ме­ни­том ро­мане Яна По­тоц­ко­го, «с со­от­вет­ству­ю­щим при­ды­ха­ни­ем и ударением». 

4) По­дроб­но о двух ти­пах бук­ва­лиз­ма и о том, по­че­му пе­ре­вод близ­ко к тек­сту при опре­де­лен­ных усло­ви­ях бы­ва­ет же­ла­те­лен, чи­тай­те в мо­ем по­со­бии «Пе­ре­во­ди не сло­ва, а смысл. Ма­стер-класс по пе­ре­во­ду неху­до­же­ствен­но­го тек­ста (на ма­те­ри­а­ле швед­ско­го язы­ка)», в осо­бен­но­сти, в па­ра­гра­фе «Бук­ва­лизм бук­ва­лиз­му рознь» во вве­де­нии ко вто­рой ча­сти книги.

Добавить комментарий

Ваш ад­рес email не бу­дет опуб­ли­ко­ван.

TACK FÖR BESÖKET!

Lämna gärna ditt omdöme
om innehållet på denna webbplats.