Хвалить нельзя ругать

ХУ­ДО­ЖЕ­СТВЕН­НЫЙ ПЕ­РЕ­ВОД СО ШВЕД­СКО­ГО:
АСТ­РИД ЛИНДГРЕН, ЛУН­ГИ­НА, БРА­УДЕ И СО­ВЕТ­СКАЯ ШКО­ЛА ПЕРЕВОДА

Спо­ры о рус­ских пе­ре­во­дах кни­жек Аст­рид Линдгрен ве­дут­ся из­дав­на, ино­гда до вза­им­но­го озлоб­ле­ния спор­щи­ков. Чьи луч­ше – Ли­ли­ан­ны Лун­ги­ной или Люд­ми­лы Бра­уде? Рискуя «по­лу­чить от­пор» от по­клон­ни­ков и той и дру­гой, вы­ска­жу свою точ­ку зре­ния: обе хо­ро­ши! Оши­бок, неточ­но­стей и про­сто глу­хо­ты предо­ста­точ­но у обе­их. И хо­тя пе­ре­во­ды этих мэ­тресс (по­правь ме­ня, Том­ми Сет­тер­грен!) не ли­ше­ны удач­ных ре­ше­ний, в це­лом они не под­ни­ма­ют­ся вы­ше сред­не­го уровня.

– Для че­го я об этом за­го­во­рил, ко­гда в этих спо­рах уже из­ве­де­но столь­ко чер­нил и слю­ны? Не для то­го же, что­бы лиш­ний раз дать пин­ка ко­му-то из при­знан­ных «ма­сте­ров ху­до­же­ствен­но­го пе­ре­во­да» и, так ска­зать, по­ла­ять на сло­на! В кон­це-кон­цов, эти пе­ре­во­ды так или ина­че вы­пол­ня­ют свою функ­цию, их чи­та­ют, и сказ­ки Аст­рид Линдгрен, по­хо­же, нра­вят­ся де­тям и в та­ком ви­де. – Да вот как раз по­то­му и за­го­во­рил, что при­сталь­ное срав­не­ние пе­ре­во­дов ху­до­же­ствен­но­го тек­ста с ори­ги­на­лом ме­ня чуть ли не вся­кий раз оза­да­чи­ва­ет вы­со­кой плот­но­стью оши­бок, ни­чем не оправ­дан­ных про­пус­ков и от­се­бя­ти­ны, слу­ча­ев нерас­по­зна­ва­ния ал­лю­зий и ре­а­лий, ис­ка­же­ний ком­му­ни­ка­тив­ной ор­га­ни­за­ции тек­ста и про­сто ля­пов на еди­ни­цу пе­чат­ной пло­ща­ди. И это да­же в тех слу­ча­ях, ко­гда речь идет о пе­ре­вод­чи­ках, име­ю­щих ре­пу­та­цию про­фес­си­о­на­лов вы­со­чай­шей про­бы. Вот это во­пи­ю­щее несо­от­вет­ствие меж­ду фак­ти­че­ским ка­че­ством пе­ре­во­дов и ста­ту­сом мэтров и по­ра­жа­ет, вы­зы­вая во­прос, как во­об­ще та­кие ре­пу­та­ции мог­ли сложиться?

К со­жа­ле­нию, от­ве­тить на него уже сей­час я не мо­гу, хо­тя и не сво­бо­ден от кон­спи­ро­ло­ги­че­ских по­до­зре­ний в том, что объ­яс­не­ние сле­ду­ет ис­кать, сре­ди про­че­го, в при­чи­нах конъ­юнк­тур­но­го свой­ства. Неко­то­рые со­об­ра­же­ния я вы­ска­жу в кон­це этой ста­тьи. Здесь же мне важ­но в этой свя­зи ска­зать следующее:

В мо­ем по­со­бии по пе­ре­во­ду 1) я при­зы­вал: «Изу­чай ра­бо­ту про­фес­си­о­на­лов. Со­по­став­ляй па­рал­лель­ные тек­сты и узна­вай ”как это сде­ла­но”». Но все бо­лее убеж­да­юсь в том, что со­вет «учить­ся у ма­сте­ров», при всей его три­ви­аль­ной неоспо­ри­мо­сти, нуж­да­ет­ся в до­пол­не­нии: «Узна­вай, как это сде­ла­но, но и как это­го де­лать не сле­ду­ет». Ина­че го­во­ря, здо­ро­вый скеп­ти­цизм про­пи­сан да­же в от­но­ше­нии пе­ре­во­дов, сде­лан­ных при­знан­ны­ми и да­же про­слав­лен­ны­ми мэт­ра­ми. Ста­тус не га­ран­ти­ру­ет без­упреч­но­сти, а по­вы­шен­ная въед­ли­вость и упря­мая во­ля все­гда до­ка­пы­вать­ся до пол­но­го и точ­но­го смыс­ла ори­ги­на­ла – это од­на из глав­ных доб­ле­стей переводчика.

Ну, а бли­жай­шим по­во­дом для этих за­ме­ток по­слу­жи­ло вот что. По­сты о рус­ских пе­ре­во­дах Аст­рид Линдгрен, немед­лен­но об­рас­та­ю­щие мно­же­ством ком­мен­та­ри­ев, вре­мя от вре­ме­ни по­яв­ля­ют­ся и в мо­ей лен­те. Один из недав­них ка­сал­ся пе­ре­во­да ко­рот­ко­го пас­са­жа из ”Britt-Mari lättar sitt hjärta”, дру­гой – риф­мо­ван­ной дву­строч­ной при­го­вор­ки из ”Pippi Långstrump i Söderhavet” 2). По по­во­ду пер­во­го из них, тре­бу­ю­ще­го рас­по­зна­ва­ния и адек­ват­но­го пе­ре­во­да ал­лю­зии, я имел неосто­рож­ность ввя­зать­ся в дис­кус­сию, по­сле че­го ме­ня, не без вы­зо­ва, по­про­си­ли пред­ло­жить соб­ствен­ный пе­ре­вод, «пра­виль­ный». Я по­су­лил, но до сих пор не ис­пол­нил. При­мер, за­тро­ну­тый во вто­ром по­сте по­ка­зы­ва­ет, как незна­чи­тель­ная вро­де бы неточ­ность в од­ном ме­сте мо­жет ото­звать­ся ис­ка­же­ни­я­ми в дру­гих. Ав­то­ров по­стов эти пе­ре­во­ды не удо­вле­тво­ри­ли – и, на мой взгляд, со­вер­шен­но спра­вед­ли­во. Под­дав­шись про­фес­си­о­наль­но­му зу­ду ре­шать пе­ре­вод­че­ские труд­но­сти, я за­хо­тел по­про­бо­вать пред­ло­жить что-ни­будь по­удач­нее. В этой за­мет­ке я про­ком­мен­ти­рую пер­вый из упо­мя­ну­тых по­стов, а вто­рой от­ло­жу до сле­ду­ю­щей, что­бы не по­лу­чи­лось уж слиш­ком про­стран­но для од­но­го раза.

Утра­чен­ные аллюзии

Ав­тор по­ста при­ве­ла ци­та­ту из сле­ду­ю­ще­го фраг­мен­та в пе­ре­во­де Л. Бра­уде (см. прим. 2):

– Я справ­люсь со все­ми пред­ме­та­ми, — кля­нет­ся Сван­те, этот неиз­ле­чи­мый оп­ти­мист. Но па­па го­во­рит, что Сван­те при­над­ле­жит к ор­де­ну Свя­тых По­след­них Дней, чле­ны ко­то­ро­го счи­та­ют, что до­ста­точ­но на­чать учить­ся и чи­тать за­по­ем в мае.

и усо­мни­лась в том, что в ори­ги­на­ле в са­мом де­ле ор­ден, пред­по­ло­жив, что это «со­вет­ский пе­ре­вод» и что это сло­во встав­ле­но ре­дак­то­ром в по­ряд­ке борь­бы с ре­ли­ги­оз­ной про­па­ган­дой. Да­же и без зна­ком­ства с тек­стом ори­ги­на­ла она вер­но по­чув­ство­ва­ла, что в пе­ре­во­де что-то не так. В осталь­ном же она не вполне пра­ва. Хо­тя о пе­ре­во­де Л. Бра­уде в са­мом де­ле мож­но ска­зать, что он «со­вет­ской вы­прав­ки», – из-за по­сто­ян­но­го книж­но­го сгла­жи­ва­ния сти­ля, – этот пе­ре­вод вы­пол­нен уже в пе­ре­стро­еч­ные вре­ме­на и ан­ти­ре­ли­ги­оз­ной цен­зу­ре на­вер­ня­ка не под­вер­гал­ся. Да и что бы это бы­ла за прав­ка, ес­ли ре­дак­тор, за­ме­нив в пе­ре­во­де цер­ковь на ор­ден, оста­вил здесь же Свя­тых и, в той же глав­ке, ве­чер­нюю мо­лит­ву и ве­ру­ю­ще­го муж­чи­ну. Кро­ме то­го, за­ме­ча­ние по по­во­ду ор­де­на – су­щий пу­стяк по срав­не­нию с дру­ги­ми ля­па­ми, ко­то­рые до неузна­ва­е­мо­сти ис­ка­жа­ют смысл это­го фраг­мен­та. Хва­та­ет их и в окру­жа­ю­щем тек­сте, но о них я ска­жу позже.

Речь идет о том, что Сван­те, млад­ший брат пят­на­дца­ти­лет­ней и уже по­лу­взло­слой ге­ро­и­ни по­ве­сти, из­ряд­ный ша­ло­пай, по­лу­чил в шко­ле пре­ду­пре­жде­ния по трем пред­ме­там и еще од­но по по­ве­де­нию. И вме­сто то­го, что­бы разыг­ры­вать глу­бо­кое рас­ка­я­ние, ему сле­до­ва­ло бы упор­но за­ни­мать­ся, а не тя­нуть с уче­бой до кон­ца по­лу­го­дия. Вот как сест­ра рас­ска­зы­ва­ет об этом в пись­ме к по­дру­ге по переписке:

“Jag ska nog klara upp alla ämnena”, säger Svante som den obotlige optimist han är, men pappa säger att han tillhör De Sista Dagarnas Helige, som tror att det räcker att börja sprängläsa i maj månad.

Ра­зу­ме­ет­ся, De Sista Dagarnas Helige не ор­ден, а Цер­ковь Иису­са Хри­ста Свя­тых по­след­них дней 3), то есть мор­мо­ны. Сван­те ко­неч­но же не «при­над­ле­жит» к их чис­лу, а чле­ны этой ре­ли­ги­оз­ной об­щи­ны во­все не счи­та­ют, что мож­но на­чать учить­ся в мае, как ска­за­но в пе­ре­во­де. Син­так­си­че­ские от­но­ше­ния здесь без­на­деж­но пе­ре­вра­ны: это не мор­мо­ны ни с то­го ни с се­го счи­та­ют нечто несу­раз­ное, а Сван­те ду­ма­ет, что он успе­ет на­хва­тать­ся школь­ной пре­муд­ро­сти и в мае, то есть пе­ред са­мым кон­цом учеб­но­го го­да. В этом упо­доб­ле­нии Сван­те мор­мон­ско­му «свя­то­му», в иг­ре на идее спа­се­ния за счет усер­дия в ис­тин­ной ве­ре в по­след­ние дни, и за­клю­ча­ет­ся иро­ния от­ца. Кста­ти, это упо­доб­ле­ние еще и под­черк­ну­то грам­ма­ти­че­ски не вполне пра­виль­ным упо­треб­ле­ни­ем суб­стан­ти­ви­ро­ван­но­го при­ла­га­тель­но­го helig в фор­ме един­ствен­но­го чис­ла, то­гда как в на­зва­нии Церк­ви долж­но быть мно­же­ствен­ное (Heliga).

Оче­вид­но, что про­из­но­ся эту фра­зу, отец не со­мне­ва­ет­ся, что его иро­ния бу­дет детьми по­ня­та. Но пе­ре­вод-то пред­на­зна­ча­ет­ся для юных рус­ских чи­та­тель­ниц, чьи фо­но­вые зна­ния со­всем не те, что у швед­ских. Вряд ли им из­вест­но, что та­кое Цер­ковь свя­тых по­след­них дней, да и из пол­но­го тек­ста по­ве­сти не очень-то яс­но, с че­го это вдруг па­па Хаг­стрём ввер­нул в раз­го­вор мор­мо­нов: ни­где боль­ше в кни­ге эта сек­та не упо­ми­на­ет­ся, и вы­хо­дит, что это нечто всем из­вест­ное. В том чис­ле, и швед­ским де­тям. В са­мом де­ле, в Шве­ции это дви­же­ние хо­ро­шо из­вест­но еще со вто­рой по­ло­ви­ны 19 ве­ка, его мис­си­о­не­ры хо­ди­ли по до­мам и бы­ли очень ак­ку­рат­ны, веж­ли­вы и на­стой­чи­вы. Но зна­ют ли о нем (или мог­ли знать во вре­ме­на, ко­гда был из­дан пе­ре­вод) рус­ские де­ти? И да­же ес­ли зна­ют, смо­гут ли они рас­по­знать иро­нию в этих «по­след­них днях»?

Мне пред­став­ля­ет­ся, что здесь не по­ме­ша­ет так на­зы­ва­е­мая «праг­ма­ти­че­ская адап­та­ция». И хо­тя она обыч­но свя­за­на с су­ще­ствен­ным из­ме­не­ни­ем ори­ги­наль­но­го тек­ста, это со­всем не то же са­мое, что от­се­бя­ти­на, ко­то­рой кое-где гре­шит су­ще­ству­ю­щий пе­ре­вод. При этом «адап­ти­руя», нуж­но не объ­яс­нять шут­ку, а най­ти рав­но­цен­ный и иди­о­ма­тич­ный иро­ни­че­ский эк­ви­ва­лент, лег­ко узна­ва­е­мый ад­ре­са­та­ми перевода.

Но преж­де, чем пред­ло­жить та­кой ва­ри­ант пе­ре­во­да, об­ра­тим вни­ма­ние и на дру­гие ис­ка­же­ния праг­ма­ти­че­ских со­став­ля­ю­щих смыс­ла в ци­ти­ро­ван­ном от­рыв­ке. Sprängläsa – это сло­вар­ное сло­во. Оно бы­ло в ста­ром сло­ва­ре Д. Ми­ла­но­вой, но из двух зна­че­ний (1. чи­тать за­по­ем; 2. уси­лен­но го­то­вить­ся к эк­за­ме­ну) пе­ре­вод­чи­ца по­че­му-то вы­бра­ла пер­вое, пе­ре­во­дя сло­ва, а не смысл. Смысл же не в том, что Сван­те ста­нет «чи­тать за­по­ем» или «при­сту­пит к зуб­реж­ке», как пред­ло­жи­ли в ком­мен­та­ри­ях к по­сту: этот ре­жим уче­бы раз­гиль­дяю Сван­те не свой­ствен. По­это­му «на­чать учить­ся и чи­тать за­по­ем» в пе­ре­во­де про­ти­во­ре­чит ха­рак­те­ру ге­роя и не умест­но ни сти­ли­сти­че­ски, ни по смыслу.

К со­жа­ле­нию, и это еще не все замечания.

Сло­ва Сван­те сле­до­ва­ло бы пе­ре­дать кос­вен­ной ре­чью. Во­об­ще го­во­ря, осо­бен­ность по­э­ти­ки этой по­ве­сти в том, что пись­ма Бритт-Ма­ри ре­гу­ляр­но сби­ва­ют­ся на объ­ек­тив­ное по­вест­во­ва­ние «клас­си­че­ско­го» об­раз­ца в тре­тьем ли­це, как ес­ли бы ге­ро­и­ня по­ве­сти бы­ла ее ав­то­ром, то есть са­мой Аст­рид Линдгрен. Диа­ло­ги пер­со­на­жей пе­ре­да­ют­ся при этом в пря­мой ре­чи. Од­на­ко в этом от­рыв­ке ци­ти­ру­е­мая яко­бы до­слов­но ре­пли­ка Сван­те сме­ши­ва­ет­ся с кос­вен­ной пе­ре­да­чей слов от­ца в од­ном вы­ска­зы­ва­нии от име­ни ге­ро­и­ни. И хо­тя пе­ре­вод­чи­ца раз­де­ли­ла этот фраг­мент на два пред­ло­же­ния (че­го, впро­чем, же­ла­тель­но из­бе­жать ра­ди вер­но­сти сти­лю ори­ги­на­ла, но так, что­бы весь от­ры­вок не вы­гля­дел при этом че­рес­чур гро­мозд­ким), син­так­сис пер­вой фра­зы дол­жен быть увя­зан со вто­рой. В ори­ги­на­ле толь­ко од­но пред­ло­же­ние, и по­это­му пе­ре­да­ва­е­мое Бритт-Ма­ри за­яв­ле­ние Сван­те не вы­гля­дит там как соб­ствен­но-пря­мая речь. Кро­ме то­го, в пе­ре­во­де опу­щен ма­ло­за­мет­ный, но от­нюдь не ма­ло­важ­ный смыс­ло­вой ак­цент nog, име­ю­щий здесь смысл ’уж будь­те уве­ре­ны’ или ’уж как-ни­будь’ в иро­ни­че­ском смыс­ле, мол не со­мне­вай­тесь, уж точ­но, на­вер­ня­ка. На­ко­нец, obotlige optimist не нуж­но бы­ло, на мой взгляд, пе­ре­во­дить бук­валь­но: Сван­те нуж­но не «ле­чить­ся», а ис­прав­лять­ся – это луч­ше впи­сы­ва­ет­ся в кон­текст. Вро­де бы ме­ло­чи, но ведь бог (он же черт), как из­вест­но, в деталях.

Те­перь мож­но, на­ко­нец, пред­ло­жить аль­тер­на­тив­ный ва­ри­ант пе­ре­во­да это­го фрагмента:

Сван­те, этот неис­пра­ви­мый оп­ти­мист, кля­нет­ся, что сла­дит со все­ми пред­ме­та­ми, уж будь­те спо­кой­ны. Но по сло­вам па­пы это все рав­но что успеть сде­лать­ся пра­вед­ни­ком за неде­лю до Страш­но­го су­да, мол не позд­но бу­дет под­чи­тать учеб­ни­ки и в мае.

Я ни в ко­ем слу­чае не на­ста­и­ваю на том, что это един­ствен­ный и луч­ший ва­ри­ант, но уве­рен, что он пред­по­чти­тель­ней разо­бран­но­го и «уж точ­но» ку­да точ­нее со­от­вет­ству­ет ори­ги­на­лу. По­вто­рю свой из­люб­лен­ный сло­ган: пе­ре­во­ди не сло­ва, а смысл во всей его праг­ма­ти­че­ской пол­но­те – и все получится.

Раз­дел для са­мых вы­нос­ли­вых: раз­бор перевода

Про­дол­жая ис­пы­ты­вать ва­ше тер­пе­ние, я вы­нуж­ден тем не ме­нее, под­чи­ня­ясь ло­ги­ке этих за­ме­ток, под­верг­нуть раз­бо­ру и дру­гие со­мни­тель­ные и/или несо­мнен­но непри­ем­ле­мые ме­ста в пе­ре­во­де Л. Бра­уде. Не во всем тек­сте, ко­неч­но, а лишь в од­ной-един­ствен­ной глав­ке, из ко­то­рой взят разо­бран­ный фраг­мент. В ней все­го-то три стра­нич­ки, но …

Vem tror du jag mötte när jag gick hem från skolan i dag? Stig Henningson, varken mer eller mindre. Han såg fortfarande ut som om han rådde om åtminstone halva stan.

“Åhå”, sa han, ”här har vi den kallsinniga Britt-Mari Hagström!”

Как ты ду­ма­ешь, ко­го я встре­ти­ла, воз­вра­ща­ясь се­го­дня из шко­лы? Не бо­лее и не ме­нее как Сти­га Хен­нинг­со­на соб­ствен­ной пер­со­ной. Вид у него был по-преж­не­му та­кой, слов­но он вла­дел по край­ней ме­ре по­ло­ви­ной города.

— Ого! — вос­клик­нул он. — А вот и рав­но­душ­ная и хо­лод­ная Бритт Ма­ри Хагстрём!

– За­чем по­на­до­бил­ся книж­ный де­е­при­част­ный обо­рот в при­я­тель­ском и раз­го­вор­ном по то­ну пись­ме Бритт-Ма­ри? За­чем нуж­но бы­ло, ска­зав соб­ствен­ной пер­со­ной, что здесь хо­ро­шо, умест­но и до­ста­точ­но, еще и ко­пи­ро­вать вы­ра­же­ние не бо­лее и не ме­нее из ори­ги­на­ла, и то­же в книж­ной фор­ме? По­че­му Ого! ко­гда здесь ско­рее на­до Ага! – де­лан­ное удив­ле­ние с неко­то­рой ехид­цей. К то­му же Ого! дис­со­ни­ру­ет с про­дол­же­ни­ем А вот и …, при­вно­ся­щим чу­же­род­ный смысл ’те­бя-то как раз и ждали’.

”Jag undrar om det inte skulle vara nyttigt med en liten bakelse som motvikt till all syrligheten?”.

— Ин­те­рес­но, мо­жет, неболь­шое пи­рож­ное при­не­сет поль­зу как про­ти­во­вес всей этой иро­нии и мел­кой злобе?

– Нет в ори­ги­на­ле ни­ка­кой мел­кой зло­бы? За­чем это при­бав­ле­ние? – при­чем от­се­бя­ти­на тут же сме­ши­ва­ет­ся с бук­ва­лиз­мом: в про­ти­во­вес и т.д. К то­му же за­нос­чи­вый Стиг Хен­нинг­сон име­ет в ви­ду не иро­нию Бритт-Ма­ри, а имен­но ее яз­ви­тель­ность. Неоправ­дан­ные при­бав­ле­ния к тек­сту ори­ги­на­ла мож­но от­ме­тить и в преды­ду­щем от­рыв­ке. Вряд ли Стиг хо­тел опи­сать свой­ства ха­рак­те­ра Бритт-Ма­ри: рав­но­душ­ная и хо­лод­ная; ско­рее, он имел в ви­ду ‘непри­ступ­ная’.

Vi stod nämligen precis utanför Johanssons konditori, och om du bara visste vilka härliga mockabakelser dom har! Endast min fruktansvärda aptit på sötsaker kan förklara att jag följde med honom in. Och inom kortare tid än du kan föreställa dig hade jag satt i mig inte mindre än tre bakelser. Men så kom också eftertankens kranka blekhet strax efteråt i förening med ett lätt magknip. Det hela övergick till verklig förtvivlan, när Bertil kom in för att köpa en ask pastiller och fick se oss sitta där. Inte för att vi hade gjort upp någon överenskommelse oss emellan att inte äta bakelser ihop med någon annan, men ändå! Jag tyckte inte om det. Det såg inte ut som Bertil gjorde det heller. Han var rätt mörk i blicken när han gick ut. Och det gjorde mig så ledsen. Jag kände plötsligt hur innerligt jag egentligen avskydde Stig Henningson, och jag förbannade min aptit, som hade kommit mig att följa med honom på kondis. Men det var så dags då! När man satt där, mätt som en boaorm av bakelser som han skulle betala. Han såg inte ut att ha ont om pengar förresten. Han är tydligen en rik pappas bortskämde lille gosse. En annan, som snålar sig fram på en mager veckopeng som ska räcka till ALLT av denna jordens frestelser, kunde rentav bli avundsjuk när man såg hur vårdslöst han slängde med kronorna. Han rökte friskt också, utan hänsyn till att jag var dotter till hans rektor och möjligen kunde gå med skvaller, och mellan blossen berättade han om vilken urvissen tillställning han varit bjuden på i en familj här i stan. Det var ingen fart på det alls, det var inte ens föräldrafritt. ”Nej”, sa jag, ”här i stan är vi så bakom flötet så vi anser att föräldrar också är människor.

Мы как раз сто­я­ли пе­ред кон­ди­тер­ской Юханс­со­на, где, ес­ли толь­ко те­бе из­вест­но, вы­пе­ка­ют див­ные ко­фей­ные пи­рож­ные. Толь­ко мой ужа­са­ю­щий ап­пе­тит и неуем­ная лю­бовь к сла­стям мо­гут объ­яс­нить, за­чем я по­сле­до­ва­ла за Сти­гом в кон­ди­тер­скую. И мо­жешь пред­ста­вить се­бе, вско­ре я уже про­гло­ти­ла не ме­нее трех пи­рож­ных! Но бук­валь­но тут же на­ча­лось блед­ное, бо­лез­нен­ное рас­ка­я­ние в со­еди­не­нии с лег­ки­ми ко­ли­ка­ми в же­луд­ке. Все это пе­ре­рос­ло в под­лин­ное от­ча­я­ние, ко­гда в кон­ди­тер­скую — ку­пить ко­ро­боч­ку дра­же — во­шел Бер­тиль и уви­дел, что мы там си­дим. Хо­тя мы не до­го­ва­ри­ва­лись не есть пи­рож­ные с кем-то дру­гим, но все-та­ки! Мне бы это не по­нра­ви­лось. Не по­хо­же, что­бы и Бер­ти­лю это при­шлось по вку­су. Ко­гда он вы­хо­дил на ули­цу, взгляд его был до­воль­но мра­чен. И ме­ня это очень огор­чи­ло. Я по­чув­ство­ва­ла вдруг, как, чест­но го­во­ря, глу­бо­ко мое от­вра­ще­ние к Сти­гу Хен­нинг­со­ну, и я про­кля­ла свой звер­ский ап­пе­тит, за­ста­вив­ший ме­ня пой­ти с ним в кондитерскую.

Но на­шла вре­мя для тер­за­ний! Си­дишь тут, на­ло­пав­шись, как удав, пи­рож­ных, за ко­то­рые Стиг дол­жен рас­пла­тить­ся! Во­об­ще-то он не про­из­во­дит впе­чат­ле­ния че­ло­ве­ка, нуж­да­ю­ще­го­ся в день­гах. Он, по-ви­ди­мо­му, из­ба­ло­ван­ный сы­нок бо­га­то­го па­пень­ки. Лю­бой дру­гой маль­чик, ко­то­рый тря­сет­ся над сво­и­ми скуд­ны­ми кар­ман­ны­ми день­га­ми, вы­дан­ны­ми на неде­лю, день­га­ми, ко­то­рых долж­но хва­тить на ВСЕ со­блаз­ны на этой зем­ле, мог бы про­сто по­за­ви­до­вать Сти­гу, ви­дя, как тот небреж­но швы­ря­ет­ся кро­на­ми. А еще он, не скры­ва­ясь, наг­ло ку­рил, невзи­рая на то, что я дочь рек­то­ра его шко­лы и, воз­мож­но, на­ябед­ни­чаю. И меж­ду за­тяж­ка­ми он рас­ска­зы­вал, на ка­кую пер­во­быт­но-вя­лую ве­че­рин­ку был при­гла­шен од­ним здеш­ним се­мей­ством. Там во­об­ще не бы­ло ни ма­лей­ше­го дви­же­ния, ни­ка­ко­го тем­па, и, по­ду­мать толь­ко, да­же ро­ди­те­ли присутствовали!

— Ну нет, — ска­за­ла я, — здесь, в на­шем го­ро­де, мы это­го не по­ни­ма­ем и счи­та­ем: ро­ди­те­ли — то­же люди.

– Тут оста­ет­ся толь­ко раз­ве­сти ру­ка­ми. Ни о ка­ком ужа­са­ю­щем ап­пе­ти­те нет ре­чи, а толь­ко о неуме­рен­ном при­стра­стии к сла­до­стям: я ужас­ная слад­ко­еж­ка. По­том этот звер­ский ап­пе­тит еще и по­вто­ря­ет­ся. Не ме­нее трех … – неумест­ный бук­ва­лизм, нуж­но бы­ло це­лых три. Ну, и, ко­неч­но, неузна­ва­ние шекс­пи­ров­ской ци­та­ты. Это фраг­мент из зна­ме­ни­то­го мо­но­ло­га Гам­ле­та в швед­ском пе­ре­во­де: «Så går beslutsamhetens friska hy i eftertankens kranka blekhet» [≈ «Так здо­ро­вый цвет ли­ца ре­ши­мо­сти пе­ре­хо­дит в бо­лез­нен­ную блед­ность со­мне­ния»]. Как ви­дим, этот мо­но­лог из­ве­стен да­же при­леж­ным швед­ским школь­ни­цам. Но что та­кое блед­ное, бо­лез­нен­ное рас­ка­я­ние, из­вест­но толь­ко са­мой пе­ре­вод­чи­це, и ни­как не мо­жет быть узна­но рус­ским чи­та­те­лем в ка­че­стве ци­та­ты из Гам­ле­та. Ра­зу­ме­ет­ся, это очень твер­дый оре­шек, воз­мож­но да­же нераз­ре­ши­мая труд­ность, но и при­ду­мы­вать по­э­ти­че­скую бес­смыс­ли­цу не стоило.

Обыч­но в та­ких слу­ча­ях пе­ре­вод­чик встав­ля­ет в свой текст уже при­ня­тый, ка­но­ни­че­ский пе­ре­вод ци­ти­ру­е­мо­го фраг­мен­та. Но что де­лать, ес­ли им нель­зя вос­поль­зо­вать­ся? Мо­жет быть, сто­и­ло все же упо­тре­бить ци­та­ту из хре­сто­ма­тий­но­го па­стер­на­ков­ско­го пе­ре­во­да, несколь­ко ее пе­ре­ина­чив, но не так, что­бы до неузна­ва­е­мо­сти. На­при­мер, до­стой­но ли сми­рить­ся с со­блаз­ном, иль на­до ока­зать со­про­тив­ле­нье. Со­хра­нить ка­ким-то об­ра­зом ал­лю­зию, или най­ти ей бо­лее или ме­нее рав­но­цен­ную за­ме­ну, важ­но еще и по­то­му, что в устах Бритт-Ма­ри она до­бав­ля­ет кое-что су­ще­ствен­ное к об­ра­зу этой де­воч­ки из ин­тел­ли­гент­ной семьи.

Мне бы это не по­нра­ви­лось. В ори­ги­на­ле нет со­сла­га­тель­но­го на­кло­не­ния. Ско­рее все­го Бритт-Ма­ри име­ет в ви­ду, что она не в вос­тор­ге от сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции, ко­гда маль­чик Бер­тиль, ко­то­рый ей, как ка­жет­ся, нра­вит­ся, за­ста­ет ее в тес­ной ком­па­нии с дру­гим. В пе­ре­во­де же по­лу­ча­ет­ся, что ей бы не по­нра­ви­лось, ес­ли бы ей при­шлось до­го­ва­ри­вать­ся с Бер­ти­лем не хо­дить в ка­фе с дру­ги­ми мальчиками.

Här i stan är vi så bakom flötet … Это иди­о­ма, рас­по­знан­ная и пра­виль­но по­ня­тая пе­ре­вод­чи­цей. Впро­чем, тут мож­но и не го­во­рить о рас­по­зна­нии: эта иди­о­ма учте­на в ста­ром ми­ла­нов­ском сло­ва­ре. Но и при ее пе­ре­во­де сле­до­ва­ло бы стре­мить­ся к иди­о­ма­тич­но­сти. Так как ге­ро­и­ня иро­ни­зи­ру­ет, де­скать ее го­ро­док про­вин­ци­аль­ный, а Стиг – сто­лич­ная штуч­ка, то мо­жет быть умест­но бы­ло бы что-то вро­де мы тут от­ста­лые про­вин­ци­а­лы … или нам про­вин­ци­а­лам это­го не по­нять и т.д.

Эти за­ме­ча­ния от­но­сят­ся к пе­ре­во­ду боль­шо­го и син­так­си­че­ски труд­но­го аб­за­ца, с ко­то­рым пе­ре­вод­чи­ца в це­лом спра­ви­лась очень да­же непло­хо, и мож­но со­гла­сить­ся с ее ре­ше­ни­ем раз­де­лить его на две ча­сти, об­лег­че­ния ра­ди. С дру­гой сто­ро­ны, этим раз­ры­ва­ет­ся «по­ток со­зна­ния» ге­ро­и­ни, что сти­ли­сти­че­ски зна­чи­мо: это та­кое сплош­ное из­ли­я­ние, свя­зан­ное с ее гам­ле­тов­ской рефлексией.

På detta bara log han lite hånfullt, och jag kunde förstå av hans skildring att i Stockholm gick det helt annorlunda till när ungdomar träffas. Om det är sant som han säger, tror jag att jag ska be lite särskilt för dig i min aftonbön hädanefter, kära Kajsa. Men för din egen skull hoppas jag att du har dina vänner i andra kretsar än Stig Henningsons.

В от­вет на это он лишь пре­зри­тель­но улыб­нул­ся, и из его рас­ска­за я по­ня­ла, что в Сток­голь­ме, ко­гда мо­ло­дые лю­ди встре­ча­ют­ся, все про­ис­хо­дит со­вер­шен­но ина­че. Ес­ли то, что он го­во­рит, прав­да, то я от­ныне в сво­ей ве­чер­ней мо­лит­ве бу­ду осо­бо — немно­го — мо­лить­ся и за те­бя, до­ро­гая Кай­са! Но ра­ди те­бя са­мой на­де­юсь, что ты и твои дру­зья вра­ща­е­тесь со­всем в дру­гих кру­гах, неже­ли Стиг Хеннингсон.

– Кай­са, по­дру­га по пе­ре­пис­ке, жи­вет в сто­ли­це, и Бритт-Ма­ри, опять-та­ки не без иро­нии, вы­ра­жа­ет на­деж­ду, что та не по­па­дет в та­кую рас­пу­щен­ную ком­па­нию, как у Сти­га. Пе­ре­вод бу­ду осо­бо – немно­го – мо­лить­ся и за те­бя плох: lite särskilt во­все не зна­чит «немно­го». Ге­ро­и­ня го­во­рит, что к сво­ей обыч­ной мо­лит­ве она вдо­ба­вок / еще и при­со­еди­нит прось­бу убе­речь Кай­су от сти­гов с их пирожными.

Till sist vacklade jag hem, full av bakelser och ruelse. Jag hade hoppats att hemmets lugna atmosfär skulle göra mig gott. Men si, där fanns ingen lugn atmosfär alls utan tvärtom en mycket laddad sådan. Pappa hade nämligen haft varningskollegium och kom hem och berättade att Svante, den olyckan, skulle få tre varningar i läsämnena plus en varning i ordning. Pappa dundrade och var arg, mamma var ledsen och Svante förkrossad och botfärdig. En dyster tystnad härskade när vi satte oss till bords. Alida sneglade ängsligt på oss när hon kom in med fläskkorven, och Monika tyckte tydligen att det var ledsamt, för hon sa:

”Alla ska prata, allihop på en gång!”

В кон­це кон­цов я, ша­та­ясь, по­бре­ла до­мой, бит­ком на­би­тая пи­рож­ны­ми и угры­зе­ни­я­ми со­ве­сти. Я на­де­я­лась, что спо­кой­ная ат­мо­сфе­ра на­ше­го до­ма бла­го­твор­но по­вли­я­ет на ме­ня. Но увы, ни­ка­кой спо­кой­ной ат­мо­сфе­ры не бы­ло, на­про­тив, она бы­ла чрез­вы­чай­но на­ка­ле­на. Де­ло в том, что у па­пы в шко­ле ра­бо­та­ла кол­ле­гия по пре­ду­пре­ди­тель­ным ме­рам. При­дя до­мой, па­па рас­ска­зал, что Сван­те, го­ре на­ше, по­лу­чил пре­ду­пре­жде­ния по трем пред­ме­там, плюс пре­ду­пре­жде­ние по дис­ци­плине. Рас­сер­жен­ный па­па ме­тал гро­мы и мол­нии, ма­ма бы­ла огор­че­на, а Сван­те со­кру­шен и по­лон рас­ка­я­ния. Ко­гда мы се­ли за стол, во­ца­ри­лась мрач­ная ти­ши­на. Али­да, вой­дя со сви­ной кол­ба­сой на под­но­се, бо­яз­ли­во по­ко­си­лась на нас, а Мо­ни­ка яв­но по­ду­ма­ла, что все очень груст­но, и сказала:

— Пусть все го­во­лят, все — слазу!

– … ша­та­ясь, по­бре­ла до­мой вы­гля­дит как ненуж­ный бук­ва­лизм. По­жа­луй, точ­нее бы­ло бы про­сто по­пле­лась или по­та­щи­лась до­мой; вряд ли ге­ро­и­ня «ша­та­лась» от то­го, что пе­ре­ела пи­рож­ных: ей про­сто-на­про­сто бы­ло тя­же­ло ид­ти. Это, ко­неч­но, мое про­чте­ние праг­ма­ти­ки си­ту­а­ции; со­знаю, что не бесспорное.

кол­ле­гия по пре­ду­пре­ди­тель­ным ме­рам – Пред­став­ля­ет­ся, что это неоправ­дан­ная бук­ва­лист­ская об­сто­я­тель­ность. Вряд ли нуж­но бы­ло ко­пи­ро­вать ре­а­лию, ко­то­рая се­го­дня, воз­мож­но, непо­нят­на да­же швед­ским школь­ни­кам, и ме­нее то­го – ад­ре­са­там рус­ско­го пе­ре­во­да. Не ис­клю­че­но, что пе­ре­вод­чи­ца хо­те­ла со­хра­нить неко­то­рую швед­скую спе­ци­фи­ку, но эту по­пыт­ку нель­зя при­знать удач­ной. Ду­маю, что про­стое пед­со­вет бы­ло бы вполне при­ем­ле­мым вы­бо­ром и не вы­гля­де­ло как неумест­ная ру­си­фи­ка­ция. Кста­ти, неод­но­крат­но по­вто­рен­ный Л. Бра­уде пе­ре­вод сло­ва rektor как рек­тор то­же ка­жет­ся стран­ным. По су­ти это сло­во – лож­ный друг, не рас­по­знать ко­то­рый про­фес­си­о­наль­но­му пе­ре­вод­чи­ку ни­как нель­зя: речь идет о ди­рек­то­ре об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­лы. Воз­мож­но, пе­ре­вод­чи­ца и в этом слу­чае хо­те­ла со­хра­нить ре­а­лию, но то­гда по­на­до­би­лось бы по­яс­ни­тель­ное при­ме­ча­ние, но его нет, хо­тя в кни­ге их це­лых сто.

со сви­ной кол­ба­сой на под­но­се … – Все бы хо­ро­шо в пе­ре­во­де это­го пред­ло­же­ния, но за­чем бы­ло вы­ду­мы­вать под­нос со сви­ной кол­ба­сой, а не ска­зать: по­да­вая сви­ные кол­бас­ки? Ес­ли уж на­ста­и­вать на точ­ной пе­ре­да­че ре­а­лий, то fläskkorven – это очень швед­ское, очень тра­ди­ци­он­ное блю­до, и ни­ка­кая не кол­ба­са, а имен­но от­вар­ные кол­бас­ки, обыч­но с пю­ре из брюк­вы на гарнир.

Men gravtystnaden fortsatte. Det var den unge syndaren själv som bröt den med ett litet tröstande citat ur Nalle Puh./p>

”Hur som helst”, sa han, “så har vi inte haft någon jordbävning på sistone!”

Но в ком­на­те по-преж­не­му сто­я­ла мерт­вая ти­ши­на. А пре­рвал ее сам юный греш­ник, про­ци­ти­ро­вав в уте­ше­ние неболь­шую фра­зу из книж­ки Мил­на «Вин­ни-Пух и все, все, все…»:

— «Что бы ни слу­чи­лось, зем­ле­тря­се­ния у нас в по­след­нее вре­мя все же не было!»

– По­че­му бы­ло про­сто не ска­зать про­из­не­ся как бы в уте­ше­ние из «Вин­ни-Пу­ха»? По­яс­не­ния бы­ва­ют нуж­ны там, где без них и в са­мом де­ле нель­зя обой­тись, но про Вин­ни-Пу­ха зна­ют все рус­ские де­ти (книж­ка впер­вые вы­шла боль­шим ти­ра­жом в пе­ре­ска­зе Б. За­хо­де­ра еще в 1960 г. и ты­ся­чу раз пе­ре­из­да­ва­лась), и встав­лять сю­да об­сто­я­тель­ное по­яс­не­ние с ука­за­ни­ем име­ни ав­то­ра по-мо­е­му со­вер­шен­но из­лишне. Впро­чем, это мо­жет быть не до­бав­ле­ние пе­ре­вод­чи­ка, а след неиз­жи­той со­вет­ской ма­не­ры редактирования.

litet в пер­вой фра­зе упо­треб­ле­но как праг­ма­ти­че­ский ак­цент, как бы, вро­де бы в уте­ше­ние. Его сле­до­ва­ло бы от­ра­зить и в пе­ре­во­де: про­пуск неоправдан.

Сто­ит от­ме­тить, что ре­пли­ку Сван­те Л. Бра­уде пе­ре­ве­ла по­чти сло­во в сло­во по За­хо­де­ру, и это пра­виль­но: это ка­но­ни­че­ский пе­ре­вод, и он узна­ва­ем детьми.

Då gav mamma till ett litet fnitter. Och så måste pappa dra på mun. Sen lyfte vi bordet. Och sen gick det lite lättare med fläskkorven, även om jag med mina tre mockabakelser inte kunde göra den full rättvisa. Efter detta blev vi så upplivade, så att när småbarnen hade gått och lagt sig bjöd pappa oss andra på bio. Han påstod visserligen att det var emot all mänsklig ordning att bjuda Svante, men den stackarn var så ångerfull, och när han hade lovat bot och bättring fick han gå med.

Тут ма­ма слег­ка хи­хик­ну­ла. То­гда и па­пе при­шлось усмех­нуть­ся. За­тем мы все вме­сте при­под­ня­ли стол. А по­том уже, ко­гда мы ели сви­ную кол­ба­су, ста­ло чу­точ­ку лег­че, да­же несмот­ря на то, что я, съев три ко­фей­ных пи­рож­ных, не мог­ла пол­но­стью воз­дать долж­ное кол­ба­се. По­сле еды мы так ожи­ви­лись, что ко­гда млад­шие лег­ли спать, па­па при­гла­сил всех стар­ших в ки­но. Он, ра­зу­ме­ет­ся, утвер­ждал, что при­гла­сить Сван­те — это про­ти­ву всех за­ко­нов че­ло­ве­че­ских, но бед­ня­га был так пре­ис­пол­нен рас­ка­я­ния! И ко­гда он по­обе­щал ис­пра­вить­ся, ему раз­ре­ши­ли пой­ти вме­сте с нами.

За­тем мы все вме­сте при­под­ня­ли стол. – Об этой се­мей­ной тра­ди­ции Бритт–Мари уже рас­ска­зы­ва­ла в од­ном из преды­ду­щих пи­сем, но, мо­жет быть, здесь сто­и­ло бы на­пом­нить, чтó это зна­чит: что «мы опять боль­шая спло­чен­ная семья».

“Nä, snälla rektorskan”, sa Majken, när mamma satte på sig hatten bak och fram och beredde sig att gå. ”Så roligt ska vi i alla fall inte ha.”

“Ja, de här moderna hattarna”, suckade mamma. “Det är minsann inte så lätt att komma ihåg vilket som är fram och vilket som är bak.”

— Э, нет, ми­лая фру рек­тор­ша, — ска­за­ла Май­кен, ко­гда ма­ма на­де­ла шля­пу за­дом на­пе­ред и при­го­то­ви­лась ид­ти, — та­ко­го раз­вле­че­ния нам, во вся­ком слу­чае, не нужно.

— Ах эти мод­ные шля­пы! — вздох­ну­ла ма­ма. — Не так уж, пра­во, лег­ко вспом­нить, где у них зад, а где перед.

Э, нет, ми­лая фру рек­тор­ша. – вы­зы­ва­ет кое-ка­кие со­мне­ния. Ес­ли пе­ре­во­дить rektor пра­виль­но, то в этой фра­зе долж­но быть ди­рек­тор­ша, но это сло­во в смыс­ле ’же­на ли­ца, об­ле­чен­но­го зва­ни­ем’ (как в дру­гих сло­вах с суф­фик­сом -ша, ти­па май­ор­ша, пас­тор­ша, гу­бер­на­тор­ша) хо­тя и воз­мож­но, но здесь яв­но неудач­но. Меж­ду тем, необ­хо­ди­мо со­хра­нить един­ство сло­во­упо­треб­ле­ния. Этот при­мер хо­ро­шо по­ка­зы­ва­ет, как важ­но пе­ре­во­дить не сло­ва и да­же не пред­ло­же­ния (они неиз­мен­но объ­яв­ля­ют­ся в по­со­би­ях «еди­ни­ца­ми пе­ре­во­да»), а про­из­ве­де­ние как це­лое. По­жа­луй, долж­ность от­ца и в са­мом де­ле при­дет­ся пе­ре­во­дить как «рек­тор», но по­яс­не­ние при пер­вом упо­треб­ле­нии ста­но­вит­ся обязательным.

Встав­ка фру – это вер­ное до­бав­ле­ние к ори­ги­на­лу. Оно под­чер­ки­ва­ет осо­бо ува­жи­тель­ное об­ра­ще­ние: обыч­но к ма­те­ри об­ра­ща­ют­ся, мам(а)!, а не гос­по­жа. Это ука­за­ние на ста­тус г‑жи Хаг­стрём иро­ни­че­ски кон­тра­сти­ру­ет с тем, что та­кая важ­ная осо­ба со­би­ра­ет­ся вый­ти в свет в шля­пе, на­де­той за­дом на­пе­ред. Без это­го до­бав­ле­ния об­ра­ще­ние ми­лая рек­тор­ша ока­за­лось бы ка­кой-то неумест­ной фри­воль­но­стью. Од­на­ко упо­треб­ле­ние при­ла­га­тель­но­го ми­лая пред­став­ля­ет здесь про­бле­му. Snälla в об­ра­ще­нии – это не свой­ство то­го, к ко­му об­ра­ща­ют­ся, а апел­ля­ция к его/ее бла­го­склон­но­му со­гла­сию, что-то вро­де ‘ну по­жа­луй­ста’. Это ско­рее ми­ло­сти­вая, чем ми­лая. Мо­жет быть, на­до бы­ло пе­ре­во­дить: Но сде­лай­те ми­лость / по­ми­ло­серд­ствуй­те / по­ми­луй­те, фру рек­тор­ша

Sen gick vi, och vi är nyss hemkomna. Det var en amerikansk fars vi såg, och till min oskrymtade glädje var det en äldre herre som fick en gräddtårta i ansiktet inte mindre än tre gånger. Det är blott alltför sällan man får se det i filmer nuförtiden. Jag skrattade så jag skrek. Jag vet inte varför jag tycker det är så ogement roligt med gräddtårtkastning. Men faktum är att om någon veckotidning skulle hitta på att intervjua mig under rubriken: Nämn någon hemlig dröm ni har! så skulle jag svara: Att få kasta en rejäl gräddtårta i ansiktet på någon. Undra sen på att det blir krig! När folk är såna, menar jag.

По­том мы на­ко­нец по­шли, а недав­но вер­ну­лись до­мой. Мы смот­ре­ли аме­ри­кан­ский фарс. И к мо­ей ис­крен­ней ра­до­сти, там был один по­жи­лой гос­по­дин, ко­то­ро­му не мень­ше трех раз швыр­ну­ли в ли­цо торт со взби­ты­ми слив­ка­ми. Та­кое те­перь ред­ко уви­дишь в филь­мах. Я про­сто ора­ла от жут­ко­го хо­хо­та. Не знаю, по­че­му мне ка­жет­ся, что, ко­гда торт со взби­ты­ми слив­ка­ми швы­ря­ют в ли­цо, это страш­но ве­се­ло. Но факт оста­ет­ся фак­том: ес­ли ка­кая-ни­будь еже­не­дель­ная га­зе­та за­хо­чет взять у ме­ня ин­тер­вью под руб­ри­кой «На­зо­ви свою тай­ную меч­ту!», я отвечу:

— Бро­сить ко­му-ни­будь в ли­цо на­сто­я­щий торт со взби­ты­ми сливками!

– Я счи­таю: по­сле та­ких слов нече­го удив­лять­ся, что воз­ни­ка­ют вой­ны! Ес­ли есть еще на све­те та­кие лю­ди, как я.

– … недав­но вер­ну­лись – Здесь ско­рее и толь­ко сей­час вер­ну­лись, как раз вер­ну­лись. Пу­стя­ко­вое уточ­не­ние, но ес­ли неточ­но­стей мно­го … Нечув­стви­тель­ность к смыс­ло­вым ак­цен­там мо­жет пре­вра­тить ху­до­же­ствен­ный пе­ре­вод в про­стой пе­ре­сказ сюжета.

к мо­ей ис­крен­ней ра­до­сти. Ис­крен­ность здесь не при чем. Oskrymtad – сло­во с пей­о­ра­тив­ным от­тен­ком. Здесь луч­ше к мо­ей несдер­жан­ной, или мо­жет быть да­же непри­лич­ной, ра­до­сти (ведь не на­до вы­да­вать свой вуль­гар­ный вкус).

ора­ла от жут­ко­го хо­хо­та – По­че­му вме­сто это­го бук­валь­но­го и зву­ча­ще­го ис­кус­ствен­но вы­ра­же­ния не вос­поль­зо­вать­ся фра­зео­ло­гиз­мом над­ры­ва­лась от хо­хо­та или, на­при­мер, ед­ва не охрип­ла от хо­хо­та?

торт со взби­ты­ми слив­ка­ми – Че­рес­чур об­сто­я­тель­но. По­че­му не ска­зать сли­воч­ный торт?

еже­не­дель­ная га­зе­таVeckotidning здесь не еже­не­дель­ная га­зе­та, а ка­кой-ни­будь мас­со­вый еже­не­дель­ный жур­наль­чик, из тех, что обыч­но ле­жат в па­рик­ма­хер­ских. Здесь же: … за­хо­чет взять у ме­ня ин­тер­вью – Бук­валь­ное со­дер­жа­ние пе­ре­да­но вер­но, а праг­ма­ти­че­ский смысл – нет. Иро­ния по по­во­ду нере­аль­но­го пред­по­ло­же­ния стер­та; на­до бы ес­ли бы ка­ко­му-ни­будь еже­не­дель­но­му жур­наль­чи­ку взду­ма­лось и т.д.

бро­сить ко­му-ни­будь в ли­цо на­сто­я­щий торт со взби­ты­ми слив­ка­ми … Опять, как во мно­гих дру­гих слу­ча­ях, вер­но пе­ре­да­но бук­валь­ное со­дер­жа­ние, но праг­ма­ти­ка аб­со­лют­но не та: вы­ра­же­ние бро­сить в ли­цо обыч­но зна­чит ска­зать что-то нели­це­при­ят­ное, рез­кое, в него­до­ва­нии или гне­ве. Здесь же име­ет­ся в ви­ду про­сто ве­се­лое ху­ли­ган­ство, и по­то­му бо­лее умест­ным бы­ло бы швыр­нуть в фи­зио­но­мию или за­ле­пить в фи­зио­но­мию. Ну, и сно­ва эта об­сто­я­тель­ность вку­пе с крайне неточ­ным на­сто­я­щий торт. Что зна­чит rejäl grädtorta? Не на­сто­я­щий, ко­неч­но, а та­кой здо­ро­вен­ный с мас­сой сли­вок. От­тен­ки, от­тен­ки … черт в деталях.

За­клю­чи­тель­ные два пред­ло­же­ния весь­ма со­мни­тель­ны. Я счи­таю … зву­чит по-ре­зо­нер­ски. Да и нет это­го в ори­ги­на­ле, как и по­сле та­ких слов. Это в нем от­сут­ству­ет и бук­валь­но, и по смыс­лу. Там чи­та­ем: Undra sen … и это от­но­сит­ся не к ка­ким-то преж­де ска­зан­ным сло­вам, а к то­му, что лю­ди во­об­ще мо­гут быть та­ки­ми – в по­ряд­ке са­мо­иро­ни­че­ско­го обоб­ще­ния по по­во­ду сво­е­го соб­ствен­но­го по­ве­де­ния в рас­ска­зан­ной ситуации.

Men ambitiös är jag, kom aldrig och säg något annat! Ifall du inte tror det, så vill jag bara tala om att jag sökte plats häromdan. Extraarbete, förstår du! Det stod en annons i tidningen att en driven maskinskriverska kunde få extraarbete om kvällarna. Det var en nystartad maskinskrivningsbyrå här i stan som annonserade.

Но я — де­воч­ка с ам­би­ци­я­ми. По­мал­ки­вай и не го­во­ри, что это не так! Раз ты мне не ве­ришь, ска­жу лишь: на днях я ис­ка­ла се­бе ва­кант­ное ме­сто. Сверх­уроч­ную ра­бо­ту! По­нят­но?! В га­зе­те бы­ло объ­яв­ле­ние, что ис­кус­ная ма­ши­нист­ка мо­жет по­лу­чить сверх­уроч­ную ра­бо­ту по ве­че­рам. Объ­яв­ле­ние по­ме­сти­ло вновь от­кры­тое в на­шем го­ро­де ма­ши­но­пис­ное бюро.

– По­сле невер­но­го по су­ще­ству пе­ре­во­да преды­ду­ще­го от­рыв­ка труд­но по­нять, как этот аб­зац вя­жет­ся с преды­ду­щим пас­са­жем. Здесь во­все не про ам­би­ции, во вся­ком слу­чае, не в том смыс­ле, в ка­ком это сло­во упо­треб­ля­ет­ся по-рус­ски. Связь меж­ду ни­ми не слиш­ком внят­на и в ори­ги­на­ле, но ее сле­до­ва­ло про­ду­мать, а не при­бе­гать к ма­ло­ос­мыс­лен­но­му бук­валь­но­му пе­ре­во­ду. Здесь пе­ре­ход от иро­нии к се­рьез­но­сти, что не так уж труд­но уло­вить, ес­ли преды­ду­щий от­ры­вок пра­виль­но по­нят. Сло­во ambitioner, у ко­то­ро­го есть не толь­ко зна­че­ние ’пре­тен­зии (ча­сто за­вы­шен­ные’), но и ‘sund strävan’ (’здо­ро­вое стрем­ле­ние по­вы­сить свой ста­тус соб­ствен­ны­ми си­ла­ми’), упо­треб­ле­но в про­ти­во­по­став­ле­нии то­му впе­чат­ле­нию о лег­ко­мыс­лии и лег­ко­вес­но­сти ге­ро­и­ни по­ве­сти, ко­то­рое она толь­ко что са­ма о се­бе со­зда­ла. Во­все она и не та­кая: ей при­су­ще вполне здо­ро­вое стрем­ле­ние к утвер­жде­нию сво­е­го до­сто­ин­ства. Та­кое про­чте­ние бо­лее от­чет­ли­во про­ри­со­вы­ва­ет­ся в со­от­не­се­нии с це­лым: вспом­ним бо­га­тень­ко­го Сти­га, чья за­нос­чи­вость за счет па­пы не де­ла­ет его до­стой­ным, и свя­жем этот от­ры­вок с даль­ней­шим, где ге­ро­и­ня хо­чет до­бить­ся же­ла­е­мо­го сво­им тру­дом. По­мал­ки­вай в этом же от­рыв­ке – это ка­кая-то неожи­дан­ная гру­бость, неумест­ная в об­ра­ще­нии к по­дру­ге. Опять праг­ма­ти­че­ская некор­рект­ность, воз­ник­шая, по-ви­ди­мо­му, в кон­тек­сте «де­воч­ки с ам­би­ци­я­ми». Я бы все это пе­ре­пи­сал в ду­хе: Но я все-та­ки не та­кая пу­стыш­ка. Да не по­ду­ма­ют обо мне что-ни­будь дру­гое! А ес­ли те­бе так по­ка­за­лось, то вот что я те­бе ска­жу. На днях, пред­ставь се­бе, я за­ни­ма­лась по­ис­ка­ми ра­бо­ты! и т.д. НЕ ис­ка­ла ва­кант­ное ме­сто: речь не идет об устрой­стве на по­сто­ян­ную ра­бо­ту, а лишь о воз­мож­но­сти под­ра­бо­тать по вечерам.

От­ме­чу так­же, что здесь нель­зя го­во­рить о сверх­уроч­ной ра­бо­те. Речь идет о ра­бо­те по­ми­мо школь­ных за­ня­тий и до­маш­них обя­зан­но­стей. У школь­ни­цы мо­гут быть сверх­уроч­ные за­да­ния, но не ра­бо­та для до­пол­ни­тель­но­го за­ра­бот­ка сверх обыч­ной опла­чи­ва­е­мой ра­бо­ты. По­это­му луч­ше бы­ло бы про­сто ска­зать Вдо­ба­вок ко всем мо­им за­ня­ти­ям!, а förstår du бла­го­по­луч­но опу­стить: пред­ставь се­бе этот при­зыв про­чув­ство­вать си­ту­а­цию уже выражает.

… driven maskinskriverska … ве­ро­ят­но сле­до­ва­ло бы пе­ре­во­дить не так тор­же­ствен­но, не ис­кус­ная ма­ши­нист­ка, а уме­лая или опыт­ная. Имен­но в этой то­наль­но­сти сле­ду­ет ско­рее все­го по­ни­мать текст объ­яв­ле­ния. Но в дан­ном слу­чае пе­ре­вод­чи­ца сде­ла­ла пра­виль­ный вы­бор. При­ла­га­тель­ное driven со­дер­жит еще от­те­нок смыс­ла ’с эн­ту­зи­аз­мом за­ни­ма­ю­щий­ся сво­им ре­меслом (в том чис­ле и по­сле ос­нов­ной ра­бо­ты)’ – неко­то­рая при­под­ня­тость, ко­то­рую нуж­но все-та­ки как-то пе­ре­дать, ха­рак­те­ри­зуя хо­зяй­ку маш­бю­ро, как вско­ре ста­нет яс­но. Это еще один при­мер необ­хо­ди­мо­сти со­от­не­се­ния пе­ре­во­да каж­до­го фраг­мен­та с целым.

Jag tycker inte om att vara fattig. Och du förstår, att när det finns fem barn i en familj så kan det inte bli så där alldeles förfärligt mycket i veckopengar på var och en. Du får inte tro att jag är otacksam. Jag tänker ofta på att det går tusentals oförsörjda barn på Londons gator med flera pålitliga tröstegrunder. Men det hindrar inte att det finns massor av saker som jag skulle vilja ha. Mamma säger visserligen att det finns ingen värre sjukdom än ha-begär och att man är lyckligast om man inte strävar efter det som man inte kan få. Jag försöker nog så gott jag kan att lära mig avstå utan att knota och för det mesta går det riktigt bra, men när jag fick se den där annonsen i tidningen, då slog ha-begäret ut i full blom hos mig Jag har ju faktiskt gått igenom en maskinskrivningskurs, och nu såg jag min chans att fä valuta för kursavgiften och pengar till att köpa mig en ljusblå blus som jag trodde jag behövde.

Я не люб­лю быть бед­ной. А ты ведь по­ни­ма­ешь: ко­гда в се­мье пя­те­ро де­тей, то каж­до­му до­ста­ет­ся не так уж жут­ко мно­го кар­ман­ных де­нег на це­лую неде­лю. Не ду­май, что я небла­го­дар­ная. Я ча­сто ду­маю о том, что ты­ся­чи бес­при­зор­ных де­тей, нуж­да­ю­щих­ся в по­мо­щи, бро­дят по ули­цам Лон­до­на. Но это не ме­ша­ет мне же­лать мно­же­ство ве­щей. Ма­ма, ко­неч­но, го­во­рит, что нет худ­шей бо­лез­ни на све­те, чем жаж­да иметь, и что че­ло­век бы­ва­ет счаст­ли­вее, ес­ли не стре­мит­ся к то­му, че­го нель­зя по­лу­чить. Я изо всех сил пы­та­юсь на­учить­ся из­бе­гать по­доб­ных же­ла­ний и не роп­тать; боль­шей ча­стью мне это уда­ет­ся. Но ко­гда я уви­де­ла в га­зе­те объ­яв­ле­ние о том, что тре­бу­ет­ся ма­ши­нист­ка, в мо­ей ду­ше пыш­ным цве­том рас­цве­ла жаж­да иметь.

Я ведь фак­ти­че­ски про­шла курс ма­ши­но­пи­си, а те­перь у ме­ня по­явил­ся шанс по­лу­чить ва­лю­ту на опла­ту кур­сов и день­ги, что­бы ку­пить свет­ло-го­лу­бую блуз­ку, ко­то­рая, как я ду­маю, мне нужна.

– Бук­валь­ный пе­ре­вод Я не люб­лю быть бед­ной от­кро­вен­но плох. В ори­ги­на­ле до­воль­но тон­кий из­во­рот смыс­ла, ко­то­рый на­до бы уло­вить и пе­ре­дать. Быть бед­ным ни­ко­му не нра­вит­ся, кро­ме раз­ве что ни­щен­ству­ю­щих мо­на­хов. Тут под­ра­зу­ме­ва­ет­ся, что быть та­ким, как бо­га­тый маль­чик Стиг, ко­то­рый в на­ча­ле гла­вы «небреж­но швы­ря­ет­ся кро­на­ми», некра­си­во, но и в срав­ни­тель­но скуд­ном, не «ста­тус­ном», су­ще­ство­ва­нии ни­ка­ко­го осо­бо­го до­сто­ин­ства нет. Так как речь идет о день­гах, – в Шве­ции при­ня­то раз в неде­лю вы­да­вать де­тям неболь­шую сум­му на мел­кие рас­хо­ды, – то, мо­жет быть, сле­до­ва­ло пе­ре­во­дить: Мне не нра­вит­ся счи­тать каж­дую кро­ну. К то­му же быть бед­ной как-то неумест­но в устах де­воч­ки, чей па­па ди­рек­тор шко­лы, ма­ма — за­ня­тая пе­ре­вод­чи­ца, и се­мья со­дер­жит при­слу­гу. Здесь опять у Бра­уде пе­ре­ве­де­ны сло­ва, а не смысл. И что­бы най­ти удо­вле­тво­ри­тель­ное ре­ше­ние, нуж­но пе­ре­во­дить не текст, а про­из­ве­де­ние, по­сто­ян­но со­от­но­сясь с це­лым. При та­ком под­хо­де пред­ло­жен­ный мной пе­ре­вод, фор­маль­но несход­ный с ори­ги­на­лом, не по­ка­жет­ся от­се­бя­ти­ной: он с этим це­лым хо­ро­шо гармонирует.

med flera pålitliga tröstegrunder – Это иро­ни­че­ское при­бав­ле­ние в пе­ре­во­де опу­ще­но, ско­рее все­го, из-за непо­ни­ма­ния син­так­си­че­ских свя­зей. В ори­ги­на­ле ге­ро­и­ня ча­сто ду­ма­ет об улич­ных де­тях, уте­шая се­бя тем, что хо­тя она и не мо­жет иметь все, что за­хо­чет, ей со­всем не так пло­хо как им. Но у нее есть и дру­гие столь же «на­деж­ные» уте­ше­ния. Те­ря­ет ли что-ни­будь рус­ский текст от та­ко­го про­пус­ка? Да, те­ря­ет. Про­па­да­ет ак­цент на том, что ге­ро­и­ня бла­го­род­но по­дав­ля­ет в се­бе же­ла­ние иметь, но это ей не вполне удается.

жаж­да иметь в та­ком аб­со­лю­тив­ном упо­треб­ле­нии, без пря­мо­го до­пол­не­ния, зву­чит ко­ря­во. Бо­лее умест­ным бы­ло бы иди­о­ма­ти­че­ское рус­ское вы­ра­же­ние же­ла­ние иметь – до­воль­но ча­стот­ный фра­зео­ло­гизм, у ко­то­ро­го та­кое упо­треб­ле­ние не редкость. 

фак­ти­че­ски про­шла курс … – В пе­ре­во­де вы­де­ле­но не то, что в ори­ги­на­ле, и про­по­зи­ци­о­наль­ная уста­нов­ка ис­ка­же­на. Имея в ви­ду ква­ли­фи­ка­ци­он­ное тре­бо­ва­ние driven, ге­ро­и­ня го­во­рит: Я ведь и в са­мом де­ле про­шла курс ма­ши­но­пи­си, то есть «с ”ис­кус­но­стью” у ме­ня все в порядке».

А вот этот фраг­мент: у ме­ня по­явил­ся шанс по­лу­чить ва­лю­ту на опла­ту кур­сов – это уже гру­бей­ший ляп. Речь о том, что курс, ко­то­рый был плат­ным, оку­пит­ся, ес­ли у нее бла­го­да­ря ему бу­дет за­ра­бо­ток, и к то­му же она смо­жет ку­пить се­бе же­ла­е­мое. Att få valuta för ngt – это нерас­по­знан­ная пе­ре­вод­чи­цей иди­о­ма, и ни с ка­кой ва­лю­той она не свя­за­на. Она зна­чит, что ка­кие-то уси­лия, за­тра­ты оку­пят­ся, при­не­сут пло­ды. С уче­том то­го, что по­слов­ный пе­ре­вод по­рож­да­ет бес­смыс­ли­цу, по­че­му же бы­ло не по­ис­кать, про что это вы­ра­же­ние? Прав­да, имев­ший­ся на то вре­мя, ко­гда де­лал­ся пе­ре­вод, швед­ско-рус­ский сло­варь Д. Ми­ла­но­вой это­го зна­че­ния не при­во­дит, да и во­об­ще эта ста­тья в нем от­кро­вен­но пло­хая. Но все же ес­ли ты про­фес­си­о­наль­ный пе­ре­вод­чик, то най­ди, до­ко­пай­ся. Это зна­че­ние ведь бы­ло и в ста­ром из­да­нии Norstedts stora svenska ordbok, ко­то­рое бы­ло то­гда до­ступ­но рос­сий­ским переводчикам.

Utan att underrätta någon om mina planer gick jag på eftermiddagen upp på den där renskrivningsbyrån och blev mottagen av en dam med skäggvårta på hakan och min som en härförare. ”Är fröken driven maskinskriverska”, sa hon och såg på mig med mycket tvivlande blick.”O ja, kolossalt driven”, svarade jag glättigt och såg drivnare ut än de flesta.

Ни­ко­му ни­че­го не ска­зав о сво­их пла­нах, я от­пра­ви­лась в пол­день в это са­мое «Бю­ро пе­ре­пис­ки на­чи­сто» и бы­ла при­ня­та да­мой с по­рос­шей во­ло­са­ми бо­ро­дав­кой на под­бо­род­ке и с вы­ра­же­ни­ем ли­ца, слов­но у полководца.

— Вы ис­кус­ная ма­ши­нист­ка, фрё­кен? — спро­си­ла она, гля­дя на ме­ня с ве­ли­чай­шим со­мне­ни­ем во взгляде.

— О да, чрез­вы­чай­но ис­кус­ная, — жиз­не­ра­дост­но от­ве­ти­ла я, ста­ра­ясь вы­гля­деть го­раз­до ис­кус­ней, чем боль­шин­ство дру­гих машинисток.

– Это хо­ро­шо пе­ре­ве­ден­ный от­ры­вок. В част­но­сти, вы­бор пе­ре­во­да при­ла­га­тель­но­го driven, о чем уже бы­ло ска­за­но, пред­став­ля­ет­ся пра­виль­ным, да­же ес­ли в га­зет­ном объ­яв­ле­нии оно про­чи­ты­ва­ет­ся ско­рее как уме­лая или опыт­ная. Но ис­кус­ная луч­ше увя­зы­ва­ет­ся с вы­со­ко­пар­ной ма­не­рой на­чаль­ствен­ной дамы.

Еще од­но за­ме­ча­ние ка­са­ет­ся «Бю­ро пе­ре­пис­ки на­чи­сто». Сам по се­бе этот пе­ре­вод хо­рош и за­ба­вен, но так как это не на­зва­ние, то за­клю­чать его в ка­выч­ки и пи­сать с за­глав­ной бук­вы не бы­ло необходимости.

“Provskriv här då”, sa skäggvårtedamen och placerade mig vid en skrivmaskin, varefter hon själv gick in i ett annat rum. Jag skred till verket. Du vet att när man skriver maskin så ska fingrarna vila på tangentbordets mellersta rad och därifrån endast göra små utflykter hit och dit i omgivningarna. Ögonen ska man ha på texten, inte på tangentbordet, fingrarna ska själva veta var de hör hemma. Jag lyckades emellertid, utan att jag märkte det, redan från början fumla upp fingrarna på översta tangentraden, och så satte jag i gång med att skriva för glatta livet och hoppades att tanten i rummet bredvid skulle uppskatta när jag slamrade i väg som en kulspruta. Om en liten stund tittade jag efter vad jag hade skrivit. Och på det fina, vita papperet stod följande hjärtskärande faktum:

Q55 Wh48fg uqwi8j O4 3u ui94 koyw5 w9u i71f34 okht.

— На­пе­ча­тай­те то­гда проб­ный текст, — ска­за­ла да­ма с бо­ро­дав­кой и по­са­ди­ла ме­ня воз­ле пи­шу­щей ма­шин­ки, по­сле че­го са­ма вы­шла в со­сед­нюю ком­на­ту. Я по­до­шла к ма­шин­ке. Ты зна­ешь, что, ко­гда пе­ча­та­ешь на ма­шин­ке, паль­цы по­ко­ят­ся в сред­нем ря­ду кла­ви­а­ту­ры и де­ла­ют от­ту­да неболь­шие вы­лаз­ки ту­да-сю­да во­круг. Гла­за не от­ры­ва­ешь от тек­ста, а не от кла­ви­а­ту­ры, ведь паль­цы са­ми долж­ны знать, ку­да им на­до. Я меж­ду тем умуд­ри­лась, са­ма не за­ме­тив это­го, уже с са­мо­го на­ча­ла нелов­ко за­дер­жать паль­цы в верх­нем ря­ду. И вот я на­ча­ла пе­ча­тать изо всех сил, на­де­ясь, что тет­ка в со­сед­ней ком­на­те оце­нит мое ста­ра­ние, ко­гда я, дре­без­жа, за­стро­чи­ла, слов­но пу­ле­мет, на ма­шин­ке. Че­рез неко­то­рое вре­мя я взгля­ну­ла на то, что на­пи­са­ла. И уви­де­ла на кра­си­вой бе­лой бу­ма­ге сле­ду­ю­щий ду­ше­раз­ди­ра­ю­щий текст:

Кв Вх 48 фг укви 8–6 04 Зу уи94 койвб в9у и71ф34 окхт.

– … по­са­ди­ла ме­ня воз­ле пи­шу­щей ма­шин­ки – Ну, не воз­ле, ко­неч­но, а уса­ди­ла ме­ня за ма­шин­ку. Уточ­нять, что это пи­шу­щая ма­шин­ка, нет ни­ка­кой нуж­ды; уже сот­ню раз яс­но, о чем речь.

Ты зна­ешь, что, ко­гда … – Не очень хо­ро­ший син­так­сис. Да и Ты зна­ешь … вот так в на­ча­ле в по­ряд­ке об­ра­ще­ния вряд ли удач­но в этом кон­тек­сте: ге­ро­и­ня ведь не про­сит раз­де­лить с ней ка­кие-то ее убеж­де­ния или при­со­еди­нить­ся к ее мне­нию. Го­во­ря Du vet att …, она лишь веж­ли­во пред­по­ла­га­ет, что ее по­дру­га, мо­жет быть, зна­ет про тех­ни­ку ма­ши­но­пи­си. По­это­му луч­ше бы­ло бы Как ты, долж­но быть, зна­ешь … или Как те­бе, долж­но быть, из­вест­но, ко­гда пе­ча­та­ешь … и т.д. А в со­че­та­нии ту­да-сю­да во­круг сло­во во­круг из­лишне, это ненуж­ный плео­назм. Пе­ре­вод­чи­ца яв­но хо­те­ла как-то от­ра­зить упо­треб­лен­ное в ори­ги­на­ле i omgivningarna, но в та­ком слу­чае ку­да луч­ше бы­ло бы, ра­ди пу­щей иро­нии, при­бег­нуть к до­слов­ной пе­ре­да­че: ту­да-сю­да по окрест­но­стям, ку­да паль­цы де­ла­ют вы­лаз­ки – про­дол­жая ме­та­фо­ру. Это как раз тот слу­чай, ко­гда сло­вар­ное зна­че­ние ока­зы­ва­ет­ся оп­ти­маль­ным, и та­кой вы­бор с вуль­гар­ным бук­ва­лиз­мом не име­ет ни­че­го общего.

уже с са­мо­го на­ча­ла нелов­ко за­дер­жать паль­цы и т.д. – Опять че­рес­чур книж­но, се­рьез­но и об­сто­я­тель­но. Бритт-Ма­ри же с са­мо­иро­ни­ей обо всем этом рас­ска­зы­ва­ет. Мо­жет быть луч­ше бы­ло бы уго­ди­ла паль­ца­ми в верх­ний ряд или, в раз­ви­тие все той же ме­та­фо­ры, за­бра­лась паль­ца­ми на верх­ний ряд (в ори­ги­на­ле ведь это обо­зна­че­но ад­вер­би­аль­ной ча­сти­цей upp). Даль­ше пе­ре­вод вы­дер­жан в том же сред­не­ли­те­ра­тур­ном сти­ле: че­рез неко­то­рое вре­мя. Но Om en liten stund в ори­ги­на­ле зву­чит же со­вер­шен­но ина­че. Den fina, vita papperet здесь не зна­чит кра­си­вая бу­ма­га, а зна­чит при­мер­но на без­упреч­но бе­лой, дев­ствен­но чи­стой или что-то в этом ро­де. И за­пя­тая, по­став­лен­ная в ори­ги­на­ле меж­ду дву­мя при­ла­га­тель­ны­ми, от­нюдь не слу­чай­на: она зна­чит имен­но, что бу­ма­га (бы­ла) хо­ро­ша сво­ей бе­лиз­ной, по­ка на ней не по­яви­лись эти кра­ко­зяб­ры. Кста­ти, о них:

Так как ма­шин­ка – со швед­ской кла­ви­а­ту­рой, то на­пе­ча­тать то, что при­ве­де­но в пе­ре­во­де, Бритт-Ма­ри ни­как не мог­ла. Здесь нуж­но бы­ло со­хра­нить эту га­ли­ма­тью ла­тин­ски­ми буквами.

Eller något dylikt. Ingen ska kunna säga på min döda mull att jag inte vet när ett slag är förlorat. Jag insåg att tidpunkten var inne for ett ordnat återtåg, och jag slank ut genom dörren utan att spilla tid på att säga adjö. Men nu efteråt riktigt sörjer jag över att jag inte fick skåda hennes ansiktsuttryck när hon kom tillbaka, damen med skäggvårtan, och såg mitt verk:

Q55 Wh48fg uqwi8j O4 3u ui94 koyw5 w9u i71f34 okht.

Или некое по­до­бие это­го. Од­на­ко ни­кто не смо­жет ска­зать над ур­ной с мо­им пра­хом, что я не знаю, ко­гда бит­ва про­иг­ра­на. Я со­чла, что на­стал мо­мент для ор­га­ни­зо­ван­но­го от­ступ­ле­ния, и вы­скольз­ну­ла за дверь, не те­ряя дра­го­цен­но­го вре­ме­ни на то, что­бы по­про­щать­ся. Но те­перь я уже по-на­сто­я­ще­му го­рюю, что не уви­де­ла вы­ра­же­ния ли­ца да­мы с бо­ро­дав­кой, ко­гда она вер­ну­лась и узре­ла мое произведение:

Кв Вх 48 фг укви 8–6 04 Зу уи94 койв5 в9у и71ф34 окхт.

Или некое по­до­бие это­го. – Сно­ва из­лиш­няя, на мой взгляд, книж­ность. По­че­му бы­ло не ска­зать: Или что-то вро­де то­го?

ни­кто не смо­жет ска­зать над ур­ной с мо­им пра­хом … Нель­зя не по­чув­ство­вать на­тя­ну­тость, ис­кус­ствен­ность это­го вы­ра­же­ния. При­чи­на все та же: бук­ва­лизм. På min döda mull – это иди­о­ма, не име­ю­щая в швед­ском язы­ке та­ко­го на­ро­чи­то эк­зо­ти­че­ско­го зву­ча­ния, ка­кое ей при­да­но в пе­ре­во­де. На­до бы­ло ис­кать ме­нее мар­ки­ро­ван­ное ре­ше­ние, же­ла­тель­но то­же иди­о­ма­ти­че­ское, а не пы­тать­ся пе­ре­во­дить до­слов­но. Мо­жет быть, да­же при­глу­шить экс­прес­сию: Но ни­кто да­же по­ми­ная ме­ня не ска­жет, что я не зна­ла, ко­гда бит­ва про­иг­ра­на. Но здесь до­бав­ле­но для бо­лее внят­ной свя­зи с пред­ше­ству­ю­щим тек­стом. Да­лее: Я со­чла … то­же зву­чит по-кон­це­ляр­ски. К то­му же в ори­ги­на­ле это­го нет, а по то­ну вы­ска­зы­ва­ния мож­но бы­ло пе­ре­ве­сти, на­при­мер, Тут я по­ня­ла или со­об­ра­зи­ла, что…, непо­сред­ствен­но свя­зы­вая это пред­ло­же­ние с преды­ду­щей ре­пли­кой, про то, что ге­ро­и­ня сра­зу пре­крас­но по­ня­ла, в ка­ком по­ло­же­нии очу­ти­лась. По на­сто­я­ще­му го­рюю в этом от­рыв­ке то­же слиш­ком мар­ки­ро­ва­но, пре­уве­ли­че­но. Тут ско­рее Те­перь мне все-та­ки жаль … и т.д.

Nu har jag bestämt mig för, dels att den ljusblå blusen var absolut onödig och dels att det hade varit idiotiskt att försöka hinna med mera arbete, när vara snälla lärarinnor så väl sörjer för att man inte ska vara sysslolös om kvällarna. Och dessutom har jag skrivarbete ändå. Tack vare Alida! Alida svarar på friarannonser. Men när hon hade svettats en hel kväll över ett brevsvar och inte kunnat åstadkomma mera än ”jag är rätt tjok och intriserad av vad som helst”, vände hon sig i sin nöd till mig. Först fick jag formligen svära på att inte tala om något för den övriga familjen. Och när jag hade gjort det ryckte hon fram med sin begäran. Stackars Alida, hon är snart 40 år och en glad och moderlig kvinna som så väl skulle behöva ha ett eget hem i stället för att gå här och slita hos oss. Och nu har hon tydligen bestämt sig för att, kosta vad det kosta vill, så ska här skaffas en man. Vi svarar på annonser i ett i ett. För tillfället ligger vi i underhandlingar både med ”Troende man med egna sängkläder” och ”En som prövat livet”. Jag håller på honom med sängkläderna, men jag tror att han som prövat livet gjort det djupaste intrycket på Alida. Han skriver att han ”under år som svunnit längtat efter en ljuv liten kvina att kvitra på min husliga härd”, och Alida bränner av lust att fa sätta i gång med kvittringen. Vissa tecken tyder emellertid på att han som prövat livet har gjort det så pass grundligt, att det inte blir nådigt för den som ska kvittra åt honom i fortsättningen. Så jag gör vad jag kan för att få Alida på bättre tankar och vända sin håg åt den troende.

И вот я ре­ши­ла от­ка­зать­ся от мыс­ли о сверх­уроч­ной ра­бо­те: от­ча­сти по­то­му, что свет­ло-го­лу­бая блуз­ка бы­ла мне аб­со­лют­но не нуж­на, а от­ча­сти по­то­му, что пол­ным иди­от­ством бы­ло бы да­же пы­тать­ся успеть еще с ка­кой-то до­пол­ни­тель­ной ра­бо­той, ко­гда на­ши ми­лые учи­тель­ни­цы и без то­го за­бо­тят­ся о том, как бы мы не си­де­ли празд­но по ве­че­рам. Кро­ме то­го, у ме­ня есть все-та­ки до­пол­ни­тель­ная ма­ши­но­пис­ная ра­бо­та. Бла­го­да­ря Али­де! Али­да ин­те­ре­су­ет­ся брач­ны­ми объ­яв­ле­ни­я­ми и от­ве­ча­ет на них. И ко­гда од­на­жды ве­че­ром она по­те­ла над от­ве­том на пись­мо и не мог­ла вы­жать из се­бя боль­ше ни­че­го, кро­ме: «Я жуть ка­кая тол­стая и ин­ти­ри­су­юсь всем, что угод­но…», она в сво­ей бе­де об­ра­ти­лась ко мне. Сна­ча­ла мне при­шлось са­мым се­рьез­ным об­ра­зом по­клясть­ся, что я ни­че­го не ска­жу все­му осталь­но­му се­мей­ству. А ко­гда я по­кля­лась, она рас­кры­ла мне свои кар­ты. Бед­ная Али­да — ей ско­ро ис­пол­нит­ся со­рок лет, она ве­се­лая и по-ма­те­рин­ски доб­рая жен­щи­на, ко­то­рой сле­до­ва­ло бы иметь свой дом вме­сто то­го, что­бы над­ры­вать­ся здесь у нас. И те­перь она, оче­вид­но, ре­ши­ла — че­го бы это ни сто­и­ло — раз­до­быть му­жа. Мы ак­ку­рат­но от­ве­ча­ем на пись­ма. В на­сто­я­щее вре­мя мы ве­дем пе­ре­го­во­ры с «ве­ру­ю­щим муж­чи­ной, име­ю­щим соб­ствен­ное по­стель­ное бе­лье», и с «че­ло­ве­ком, ис­пы­тав­шим, что та­кое жизнь». Мне нра­вит­ся тот, у ко­го соб­ствен­ное по­стель­ное бе­лье, но, по-мо­е­му, тот, ис­пы­тав­ший, что та­кое жизнь, про­из­вел са­мое глу­бо­кое впе­чат­ле­ние на Али­ду. Он пи­шет: «В год, что ми­нул, я тос­ко­вал по ми­лой ма­лень­кой жен­щине, чи­ри­ка­ю­щей на мо­ем до­маш­нем оча­ге». И Али­да го­рит же­ла­ни­ем за­нять­ся чи­ри­ка­ньем. Меж­ду тем, су­дя по неко­то­рым при­зна­кам, «ис­пы­тав­ший, что та­кое жизнь», сде­лал это на­столь­ко ос­но­ва­тель­но, что судь­ба не бу­дет бла­го­склон­на к той, ко­то­рая ста­нет чи­ри­кать ему в даль­ней­шем. Я де­лаю все, что в мо­их си­лах, ста­ра­ясь за­ста­вить Али­ду из­ме­нить свое мне­ние и об­ра­тить свои мыс­ли к «ве­ру­ю­ще­му».

– Це­лый ряд пре­тен­зий мож­но предъ­явить и к пе­ре­во­ду это­го, за­клю­чи­тель­но­го аб­за­ца главы.

На­чи­нать его с И вот … неумест­но. Здесь нет ни ло­ги­ки ’и на­ко­нец ре­ши­лась’ или ’на­ста­ло вре­мя’, ни со­от­вет­ству­ю­щей ин­то­на­ции. Здесь речь о том, что ге­ро­и­ня пе­ре­ду­ма­ла или, как мож­но бы­ло бы ска­зать по-швед­ски, kom på andra (och bättre) tankar. В пе­ре­во­де, ста­ло быть, опять ис­ка­же­на праг­ма­ти­ка вы­ска­зы­ва­ния. Ка­за­лось бы, ме­лочь, но из та­ких мел­ких праг­ма­ти­че­ских по­греш­но­стей скла­ды­ва­ет­ся неряш­ли­вое це­лое. В дан­ном слу­чае вполне мож­но бы­ло ис­поль­зо­вать сло­вар­ный эк­ви­ва­лент: Те­перь

о сверх­уроч­ной ра­бо­те – Это невер­но, см. за­ме­ча­ние выше.

на­ши ми­лые учи­тель­ни­цы … Опять snälla пе­ре­ве­де­но как ми­лые, пря­мо по сло­ва­рю. Мне ка­жет­ся, здесь на­до бы­ло несколь­ко уси­лить сар­казм ге­ро­и­ни, вы­брать бо­лее вы­ра­зи­тель­ное при­ла­га­тель­ное, ска­жем, доб­ро­сер­деч­ные.

не си­де­ли празд­но по ве­че­рам – Ошиб­ки ни­ка­кой нет, по по­че­му нуж­но за­став­лять ге­ро­и­ню вы­ра­жать­ся так ли­те­ра­тур­но, а не ска­зать, на­при­мер, не си­де­ли по ве­че­рам без де­ла ? Во­об­ще-то пе­ре­вод­чи­ца, воз­мож­но, пред­на­ме­рен­но и по­сле­до­ва­тель­но де­ла­ла речь ра­зум­ной де­воч­ки из ин­тел­ли­гент­ной се­мьи под­черк­ну­то ли­те­ра­тур­ной, но по-мо­е­му она все-та­ки переборщила.

у ме­ня есть до­пол­ни­тель­ная ма­ши­но­пис­ная ра­бо­та … – До­пол­ни­тель­ная к че­му? Это неточ­но, а зна­чит нее­вер­но. Нуж­но: К то­му же я без ма­ши­но­пис­ной ра­бо­ты не си­жу или, по­жа­луй луч­ше, не оста­лась.

боль­ше ни­че­го, кро­ме … – боль­ше излишне.

jag är rätt tjok … – Пе­ре­вод жуть ка­кая тол­стая со­мни­те­лен. Жен­щи­на, от­ве­ча­ю­щая на брач­ное объ­яв­ле­ние, пусть ма­ло­гра­мот­ная и на­ив­ная, не ста­нет вы­став­лять се­бя в та­ком непри­гляд­ном ви­де, а ска­жет, мо­жет быть, ма­лость пол­но­ва­тая (rätt – это не «жуть», а «до­воль­но»), что зву­чит не так са­мо­уни­чи­жи­тель­но и в то же вре­мя пе­ре­да­ет про­сто­реч­ную непра­виль­ность ее речи.

все­му осталь­но­му се­мей­ству … – все­му из­лишне; я бы пе­ре­вел … что я ни­ко­му в се­мье ни­че­го не ска­жу.

она рас­кры­ла мне свои кар­ты … Это уже не про­сто сти­ли­сти­че­ский сбой, а ис­ка­же­ние смыс­ла и от­да­ет от­се­бя­ти­ной. Клю­че­вым здесь яв­ля­ет­ся фра­зо­вый гла­гол ryсkte fram (≈ ’бро­си­лась, рва­ну­лась’): ко­гда Бритт-Ма­ри по­кля­лась не вы­да­вать тай­ну, слу­жан­ку уже бы­ло не удер­жать от из­ли­я­ний. Эта са­мая Али­да оха­рак­те­ри­зо­ва­на как про­сто­душ­ная, бес­хит­рост­ная жен­щи­на, и нуж­но бы­ло по­до­брать в пе­ре­во­де что-то, не раз­ру­ша­ю­щее этот об­раз. На­при­мер, … и тут она без­удерж­но мне во всем при­зна­лась.

Мне нра­вит­ся тот, у ко­го … – Нехо­ро­шо. Ну, не то что­бы тот нра­вил­ся ге­ро­ине, а по ее мне­нию он был бы пред­по­чти­тель­ней для Али­ды. Нуж­но бы­ло этот смысл пе­ре­дать, мо­жет быть, По мне так тот, у ко­то­ро­го … и т.д.

про­из­вел са­мое глу­бо­кое впе­чат­ле­ние на Али­ду … Оши­боч­ное про­чте­ние. Не са­мое глу­бо­кое, а бо­лее глу­бо­кое (из этих дво­их). Фор­ма djupaste име­ет здесь зна­че­ние срав­ни­тель­ной, а не пре­вос­ход­ной сте­пе­ни. Но ес­ли уж бы­ла упо­треб­ле­на ана­ли­ти­че­ская фор­ма пре­вос­ход­ной сте­пе­ни, то нуж­но бы­ло при­ба­вить из всех (кан­ди­да­тов).

Не в год, что ми­нул, а все ми­нув­шие го­ды. Здесь мно­же­ствен­ное чис­ло, что, есте­ствен­но, со­от­но­сит­ся с тем, что этот кан­ди­дат «ис­пы­тал, что та­кое жизнь». Труд­но ска­зать, в чем при­чи­на та­кой язы­ко­вой нечут­ко­сти у мно­го­опыт­ной пе­ре­вод­чи­цы, ко­то­рая бы­ла так­же про­фес­со­ром по ка­фед­ре скан­ди­на­ви­сти­ки, не над ур­ной с ее пра­хом будь сказано.

längtat efter en ljuv liten kvina … пе­ре­ве­де­но как тос­ко­вал по ми­лой ма­лень­кой жен­щине. Пе­ре­вод­чи­ца очень лю­бит при­ла­га­тель­ное ми­лая, но как раз здесь оно умест­но. А вот эпи­тет ма­лень­кая вы­гля­дит стран­но. Здесь со­че­та­ние ljuv liten име­ет в ви­ду та­кую до­маш­нюю при­ру­чен­ность, и liten – это та­кое умень­ши­тель­но-лас­ка­тель­ное упо­треб­ле­ние. В кон­тек­сте «мо­е­го до­маш­не­го оча­га» сле­до­ва­ло, мо­жет быть, на­пи­сать нечто в ду­хе тос­ко­вал по ми­лой уют­ной же­нуш­ке или да­же жен­щин­ке. Не на­ста­и­ваю имен­но на этом, но уж во вся­ком слу­чае не го­дит­ся по ма­лень­кой жен­щине, хо­тя бы и ми­лой.

А мэт­ры кто?

То­же лю­ди, – как ска­за­ла бы Бритт-Ма­ри. А лю­дям свой­ствен­но оши­бать­ся. Но не до та­кой же степени?

То­му, кто оси­лил мой раз­бор до кон­ца, мо­жет по­ка­зать­ся, что во всем этом пе­ре­во­де нет жи­во­го ме­ста. Но это не так. По при­ве­ден­ным фраг­мен­там, а это прак­ти­че­ски весь текст гла­вы, нетруд­но ви­деть, что в пе­ре­во­де Л. Бра­уде мно­го вполне при­ем­ле­мых мест и удач­ных ре­ше­ний, и его нель­зя на­звать без­ого­во­роч­но пло­хим. И тем не ме­нее он плох или, во вся­ком слу­чае, не бо­лее чем за­уря­ден. По­че­му имен­но, бы­ло по­ка­за­но в преды­ду­щем раз­де­ле: сме­ше­ние сти­лей, бук­ва­лиз­ма с от­се­бя­ти­ной, нерас­по­зна­ва­ние иди­ом и лож­ных дру­зей, нечут­кость к праг­ма­ти­ке вы­ска­зы­ва­ний, оши­боч­ные про­чте­ния, небреж­ность в от­но­ше­нии эко­ло­гии тек­ста – фо­но­вых зна­ний и мн. др. Вот в этом мн. др. все де­ло. Гру­бых оши­бок не так уж мно­го, – ре­мес­лен­ный уро­вень до­воль­но вы­сок, – но тем боль­ше неточ­но­стей, неболь­ших, ка­за­лось бы, по­греш­но­стей, при­бли­зи­тель­но­сти. Все это вме­сте, на­кап­ли­ва­ясь, со­зда­ет неряш­ли­вое впе­чат­ле­ние, да­же ес­ли эти ошиб­ки и неточ­но­сти неза­мет­ны ря­до­во­му читателю.

Од­но ба­наль­ное, но по-ви­ди­мо­му спра­вед­ли­вое, объ­яс­не­ние это­му за­клю­ча­ет­ся по­про­сту в том, что ком­пе­тент­ность неко­то­рых пе­ре­вод­чи­ков, – не од­ной лишь Л. Бра­уде, но и дру­гих при­знан­ных мэтров, в том чис­ле и Л. Лун­ги­ной, об од­ном из пе­ре­во­дов ко­то­рой я бу­ду го­во­рить в сле­ду­ю­щей ста­тье, – силь­но пре­уве­ли­че­на. Речь идет об осо­бой чут­ко­сти к спе­ци­фи­ке чу­жих лек­си­че­ских кон­цеп­тов и грам­ма­ти­че­ских кон­струк­ций в со­по­став­ле­нии со сво­и­ми, к рас­ста­нов­ке ком­му­ни­ка­тив­ных ак­цен­тов, о спо­соб­но­сти вы­яв­лять смысл пе­ре­во­ди­мо­го тек­ста во всей его праг­ма­ти­че­ской пол­но­те, на­ко­нец, про­сто-на­про­сто о на­ли­чии или от­сут­ствии ис­тин­но­го пе­ре­вод­че­ско­го та­лан­та, как бы этот по­след­ний ни опре­де­лять. В кон­це-кон­цов, для пе­ре­во­да ху­до­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния, к то­му же на­сквозь иг­ро­во­го, иро­нич­но­го, пол­но­го ал­лю­зий и ре­а­лий, не сра­зу оче­вид­ных для пе­ре­вод­чи­ка и ча­сто неиз­вест­ных ад­ре­са­ту пе­ре­во­да, – для это­го нуж­на ода­рен­ность не мень­шая, чем у ав­то­ра ори­ги­наль­но­го про­из­ве­де­ния, хо­тя и иной при­ро­ды. А это не каж­до­му да­но, как бы ни об­хо­ди­ла этот де­ли­кат­ный мо­мент на­ша политкорректность.

Но, воз­вра­ща­ясь к на­ча­лу этой ста­тьи, по­вто­рю во­прос: как при та­ком, мяг­ко го­во­ря, невы­со­ком ка­че­стве пе­ре­во­да, – и это от­но­сит­ся ко мно­гим пе­ре­вод­чи­кам, про­из­ве­ден­ным в «бле­стя­щие ма­сте­ра», сто­ит лишь при­сталь­но при­гля­деть­ся к их тво­ре­ни­ям и срав­нить их с ори­ги­на­ла­ми, – как мог воз­ник­нуть та­кой дис­со­нанс меж­ду уров­нем их пе­ре­вод­че­ской про­дук­ции и их пре­сти­жем? Со­слав­шись вскользь на конъ­юнк­тур­ные об­сто­я­тель­ства, я имел в ви­ду вот что:

В Со­вет­ском Со­ю­зе, за­кры­той стране, не чи­тав­шей ни на ка­ких ино­стран­ных язы­ках, пе­ре­вод­чи­ки име­ли ста­тус куль­тур­ных ге­ро­ев. Сло­жил­ся миф о недо­ся­га­е­мых вы­со­тах так на­зы­ва­е­мой «со­вет­ской шко­лы пе­ре­во­да», миф, до сих пор не до кон­ца пре­одо­лен­ный. Ге­ро­я­ми этой ми­фо­ло­гии неред­ко ста­но­ви­лись не бла­го­да­ря вы­да­ю­ще­му­ся пе­ре­вод­че­ско­му та­лан­ту, а бла­го­да­ря то­му, что их пе­ре­во­ды со­от­вет­ство­ва­ли неко­е­му сред­не­му ли­те­ра­тур­но­му стан­дар­ту, от­ли­ча­ясь глад­ко­стью язы­ка, и от­ве­ча­ли тре­бо­ва­ни­ям ре­дак­то­ров и цен­зу­ры. Что же ка­са­ет­ся точ­но­сти в пе­ре­да­че чу­жих ре­а­лий, уме­нию рас­по­знать и пе­ре­дать ал­лю­зии, иди­о­мы, то к это­му осо­бых пре­тен­зий не предъ­яв­ля­лось. Соври или про­сто про­пу­сти – ни­кто и не за­ме­тит. Лег­ко до­пус­ка­лась от­се­бя­ти­на – она же «ху­до­же­ствен­ная прав­да», – ча­сто за­ме­няв­шая по­ни­ма­ние или пред­став­ляв­шая со­бой путь наи­мень­ше­го со­про­тив­ле­ния при пе­ре­во­де, на­при­мер, ка­лам­бур­но­го тек­ста. Пе­ре­вод­чи­ки, ко­то­рые фор­ми­ро­ва­лись в рам­ках этой «шко­лы», так или ина­че ока­зы­ва­лись ее заложниками.

Те­перь же «недо­стат­ки» их пе­ре­во­дов, слу­ча­ет­ся, ме­ха­ни­сти­че­ски оправ­ды­ва­ют тем, что не бы­ло хо­ро­ших сло­ва­рей, не бы­ло до­сту­па к ис­точ­ни­кам на пе­ре­во­ди­мом язы­ке, зна­ком­ство с ре­а­ли­я­ми та­мош­ней жиз­ни мог­ло быть толь­ко книж­ным – за ру­беж не пус­ка­ли, пе­ре­во­ды ис­ка­жа­ли ре­дак­то­ры и цен­зо­ры по идео­ло­ги­че­ским со­об­ра­же­ни­ям и т.д. Но шко­ла, де­скать, бы­ла – и выдающаяся.

Но нель­зя обой­ти мол­ча­ни­ем и дру­гой ас­пект. Эта «шко­ла» бы­ла экс­клю­зив­ной за­мкну­той ка­стой, к ко­то­рой при­чис­ля­ли толь­ко «из­бран­ных». Это бы­ли те, ко­му до­ста­ва­лись хо­ро­шо опла­чи­ва­е­мые за­ка­зы и ко­му раз­ре­ша­лось впер­вые вво­дить в чи­та­тель­ский обо­рот име­на, о ко­то­рых чи­та­тель знал толь­ко по­на­слыш­ке, но вы­зы­вав­шие ост­рый ин­те­рес. Боль­шую роль в по­лу­че­нии до­сту­па в этот круг иг­ра­ли имен­но внеш­ние об­сто­я­тель­ства, на­при­мер, та­кие осо­бен­но­сти био­гра­фии, как за­гра­нич­ное, но не под­верг­ше­е­ся по­ри­ца­нию, про­шлое, про­ис­хож­де­ние из знат­ной куль­тур­ной или вы­со­ко­по­став­лен­ной се­мьи, спо­соб­ность ид­ти на ком­про­мис­сы и т.п. Вот они-то и ока­зы­ва­лись в орео­ле это­го ми­фа, неза­ви­си­мо от ис­тин­но­го ка­че­ства их пе­ре­во­дов. Чи­та­тель же в мас­се сво­ей не мог све­рить их с ори­ги­на­лом и с жад­но­стью по­едал все, чем его пот­че­ва­ли. Вот так и скла­ды­ва­лись эти репутации.

___________________________

1)  https://rivelis.ru/downloads/master-klass/

2)  В пе­ре­во­дах на рус­ский: «Бритт-Ма­ри из­ли­ва­ет ду­шу» (1999, Л. Бра­уде) и «Пеп­пи Длин­ный­чу­лок в стране Ве­се­лии» (1968, Л. Лун­ги­на) / «Пип­пи Длин­ный­чу­лок на ост­ро­ве Кур­ре­кур­ре­ду­тов» (1993, Л. Бра­уде). Первую из этих книг Л. Лун­ги­на по-ви­ди­мо­му не переводила.

3)  Та­ко­во при­ня­тое рус­ское на­зва­ние это­го ре­ли­ги­оз­но­го дви­же­ния. Мне оно пред­став­ля­ет­ся не вполне точ­ным. Saints в ан­глий­ском са­мо­на­зва­нии это­го дви­же­ния – это не свя­тые в обыч­ном по­ни­ма­нии это­го тер­ми­на, т.е. не ка­но­ни­зи­ро­ван­ные пра­вед­ни­ки, а во­об­ще все при­вер­жен­цы это­го ве­ро­уче­ния, про­воз­гла­ша­ю­ще­го воз­врат к пер­во­ос­но­вам хри­сти­ан­ства – за­лог их спа­се­ния в «по­след­ние дни» пе­ред кон­цом ми­ра. Я, од­на­ко, сле­дую здесь тра­ди­ции, так как для пе­ре­во­да это­го фраг­мен­та это несу­ще­ствен­но: на­зва­ние этой Церк­ви в нем, как мы уви­дим, упо­треб­ле­но не будет.

Добавить комментарий

Ваш ад­рес email не бу­дет опуб­ли­ко­ван.

TACK FÖR BESÖKET!

Lämna gärna ditt omdöme
om innehållet på denna webbplats.