Моя кинология, или Где зарыта собака?

Ко­гда из шка­фов немец­ких «Зе­ле­ных», на­ме­ре­ва­ю­щих­ся за­по­лу­чить пост фе­де­раль­но­го канц­ле­ра на пред­сто­я­щих вы­бо­рах в бун­дес­таг, ста­ли вы­ва­ли­вать­ся ске­ле­ты, рей­тинг пар­тии на­чал па­дать. Ули­чен­ная СМИ в со­кры­тии до­хо­дов, ан­кет­ной лжи и пла­ги­а­те, пред­се­да­тель­ни­ца пар­тии на все от­ве­ча­ла с по­ра­зи­тель­ной бес­пар­дон­но­стью: – Не за­де­кла­ри­ро­ва­ла 25 ты­сяч ев­ро? Недо­смотр и толь­ко, да и сум­ма-то пу­стя­ко­вая! – Ци­ти­ро­ва­ла для сво­ей кни­ги без ка­вы­чек и ссы­лок? Так это же не на­уч­ный труд!

 По­на­ча­лу пар­тия подыс­ки­ва­ла оправ­да­ния. Но толь­ко по­на­ча­лу. И вот что об этом мож­но бы­ло про­честь в недав­ней га­зет­ной статье:

För medan De gröna började med ursäkter och kor­rig­eringar har de nu bytt skep­nad från pudel till pit­bull­terrier. Medierna ägnar sig åt smutskastning, de politiska mot­stånd­arna åt trumpistiska fejknyheter. Och ”kampanjer”, som om politik handlade om något annat. [кур­сив мой – Е.Р.]

Ра­зу­ме­ет­ся, пе­ре­фра­зи­руя этот пас­саж «про­стой про­зой», что­бы тем са­мым луч­ше до­брать­ся до его смыс­ла, пе­ре­вод­чик пой­мет – в об­щих чер­тах – о чем тут речь: ’Спер­ва «Зе­ле­ные» пы­та­лись за­гла­дить нестро­гое об­ра­ще­ние сво­е­го ли­де­ра с ис­ти­ной, но по­том пе­ре­шли к так­ти­ке «луч­шая за­щи­та – это на­па­де­ние»: к об­ви­не­ни­ям в очер­ни­тель­стве в ад­рес СМИ и в трам­пист­ском вра­нье – в ад­рес сво­их по­ли­ти­че­ских про­тив­ни­ков, яко­бы ор­кест­ру­ю­щих про­тив пар­тии злост­ные кампании.’

Это, од­на­ко, еще не ре­ша­ет в пол­ной ме­ре за­да­чи перевода.

Ко­неч­но, прак­ти­че­ская по­треб­ность в пе­ре­во­де на рус­ский язык ста­тьи из швед­ской га­зе­ты о пред­вы­бор­ной си­ту­а­ции в Гер­ма­нии ед­ва ли мо­жет воз­ник­нуть. Впро­чем, чи­та­тель мо­жет пред­ста­вить, что это ци­та­та из по­ли­ти­че­ско­го трил­ле­ра ка­ко­го-ни­будь швед­ско­го Ле Кар­ре от из­да­тель­ства «Жесть». Но с прин­ци­пи­аль­ной точ­ки зре­ния – ес­ли смот­реть на текст гла­за­ми пе­ре­вод­чи­ка, чей про­фес­си­о­наль­ный ре­флекс за­став­ля­ет его мыс­лен­но от­ме­чать все, обо что он мог бы спо­ткнуть­ся при пе­ре­во­де, – при­во­ди­мый при­мер за­слу­жи­ва­ет вни­ма­ния. В нем со­дер­жит­ся «труд­ность» та­ко­го ро­да, ка­кие сплошь и ря­дом встре­ча­ют­ся в ре­аль­но пе­ре­во­ди­мых текстах и тре­бу­ют для сво­е­го раз­ре­ше­ния не при­ме­не­ния тех­ни­че­ских при­е­мов, а вла­де­ния тех­ни­кой понимания.

Ав­тор ста­тьи на­ве­шал «Зе­ле­ным» со­бак, но пе­ре­вод­чи­ка, да­же и опыт­но­го, этот обо­рот ре­чи мо­жет оза­да­чить: что за при­чуд­ли­вая зооме­та­фо­ри­ка? от­ку­да? Вот это «от­ку­да» и пред­став­ля­ет ин­те­рес с точ­ки зре­ния пе­ре­вод­чи­ка. Экс­пли­ка­ция, по­доб­ная при­ве­ден­ной вы­ше, поз­во­лит ему «вы­чис­лить» зна­че­ние этих ме­та­фор: ис­ход­ная, оправ­да­тель­ная по­зи­ция пар­тии «Зе­ле­ных» и ее ны­неш­няя, на­хра­пи­стая, со­от­но­сят­ся с по­ве­де­ни­ем со­бак раз­ных по­род: бы­ла лас­ко­вая со­ба­ка, а ста­ла агрессивная.

Од­на­ко пе­ре­дать этот фраг­мент «близ­ко к тек­сту» – * [пар­тия] пре­вра­ти­лась из пу­де­ля в буль­те­рье­ра – пе­ре­вод­чик не смо­жет. Хо­тя пред­став­ле­ния ад­ре­са­та рус­ско­го пе­ре­во­да о ха­рак­те­ре этих со­бак ед­ва ли от­ли­ча­ют­ся от пред­став­ле­ний шве­да, а сам по се­бе до­слов­ный пе­ре­вод в дан­ном слу­чае не при­во­дит к на­си­лию над рус­ским син­так­си­сом, та­кой обо­рот не мо­жет не вы­звать у рус­ско­языч­но­го чи­та­те­ля неко­то­ро­го сти­ли­сти­че­ско­го от­тор­же­ния сво­ей вы­чур­но­стью: это же фраг­мент из га­зет­ной ста­тьи, а не из ре­чи шекс­пи­ров­ско­го пер­со­на­жа. По-рус­ски та­кая ме­та­фо­ри­за­ция вы­гля­де­ла бы неесте­ствен­ной и на­ро­чи­той. Но раз она не ре­жет слух ав­то­ру ис­ход­но­го тек­ста и его ре­дак­то­ру, то пе­ре­вод­чик мо­жет за­клю­чить, что у шве­дов есть та­кой фра­зео­ло­гизм. И оши­бет­ся: отыс­кать та­кое или близ­кое к нему вы­ра­же­ние в дру­гих текстах ему не удаст­ся. Вме­сте с тем, оче­вид­но, что это и не су­гу­бо ав­тор­ская при­хоть: ка­кой-то пре­це­дент­ный текст по-ви­ди­мо­му существует.

 

Пе­ре­вод­чик не мо­жет не по­чув­ство­вать, что за этим сло­во­упо­треб­ле­ни­ем что-то скры­ва­ет­ся, что ав­тор ста­тьи об­ра­ща­ет­ся к «сво­е­му» чи­та­те­лю с рас­че­том на узна­ва­ние им ка­ко­го-то под­тек­ста. Ка­ко­го? Как эта ал­лю­зия обо­га­ща­ет, хо­тя и неяв­но, смысл все­го фраг­мен­та? Ибо это вы­ра­же­ние как бы за­клю­че­но в неви­ди­мые ка­выч­ки и по­то­му по­ми­мо сво­е­го пря­мо­го зна­че­ния на­гру­же­но все­ми праг­ма­ти­че­ски­ми смыс­ла­ми, свя­зан­ны­ми с ним в по­ро­див­шем его си­ту­а­тив­ном кон­тек­сте. И как со­хра­нить в пе­ре­во­де внут­рен­нюю фор­му ис­ход­но­го швед­ско­го вы­ра­же­ния, а с тем и его об­раз­ную си­лу, что­бы текст пе­ре­во­да не по­лу­чил­ся плос­ким и бесцветным?

В са­мом де­ле, в швед­ском язы­ке есть из­вест­ный и по­нят­ный ед­ва ли не каж­до­му но­си­те­лю язы­ка фра­зео­ло­гизм att göra en pudel. Пе­ре­вод­чи­ку же он мо­жет и не быть зна­ком, его мо­жет не ока­зать­ся в его мен­таль­ном те­за­у­ру­се. Но это пол­бе­ды. Бе­да в том, что он мо­жет не рас­по­знать, что имен­но к нему от­сы­ла­ет это вы­ра­же­ние – ал­лю­зия, пе­ре­ина­чен­ная иди­о­ма, и его не сле­ду­ет при­ни­мать за сво­бод­ное ав­тор­ское сло­во­со­че­та­ние. Ес­ли же это осо­зна­но, то отыс­ка­ние «пре­тек­ста» не пред­став­ля­ет осо­бой труд­но­сти – это все­го лишь тех­ни­че­ская задача.

При­ме­ни­тель­но к ал­лю­зи­ям та­ко­го ро­да пе­ре­вод­чи­ку обыч­но ре­ко­мен­ду­ют на­би­рать­ся эру­ди­ции, сде­лить за хо­дом со­бы­тий в стране пе­ре­во­ди­мо­го язы­ка, изу­чать ее куль­ту­ру, ли­те­ра­ту­ру, сленг, дет­ский фольк­лор, чи­тать ее СМИ, смот­реть ки­но и во­об­ще про­яв­лять стра­но­вед­че­скую лю­бо­зна­тель­ность. – Ну кто бы с этим спо­рил!? Но ведь это лишь бла­гие по­же­ла­ния, а не кон­струк­тив­ная стра­те­гия. Чтó пе­ре­вод­чи­ку де­лать в кон­крет­ном слу­чае, ко­гда текст со­дер­жит фра­зео­ло­гизм, «при­тво­ря­ю­щий­ся» сво­бод­ным сло­во­со­че­та­ни­ем? скры­тую ци­та­ту? ал­лю­зию? спе­ци­фи­че­скую кон­струк­цию, яв­ля­ю­щу­ю­ся по су­ще­ству грам­ма­ти­че­ской иди­о­мой? Прин­ци­пи­аль­но важ­но не то, что пе­ре­вод­чик че­го-то за­ве­до­мо не зна­ет, – нель­зя же в са­мом де­ле объ­ять необъ­ят­ное, – а то, кáк имен­но он узна­ёт в дан­ном вы­ра­же­нии неяв­ную ци­та­ту, ин­тер­тек­сту­аль­ную от­сыл­ку, иг­ру с чем-то об­ще­из­вест­ным в дан­ной линг­во­куль­ту­ре и т.п., и чтó ему де­лать с этим вы­ра­же­ни­ем, ко­гда оно рас­по­зна­но в этом сво­ем качестве?

В мо­ем пер­вом по­сте, «пре­ди­сло­вии к бло­гу», за­яв­лен ряд ас­пек­тов пе­ре­вод­че­ской про­бле­ма­ти­ки, ко­то­рые мо­гут ока­зать­ся пред­ме­том мо­их неси­сте­ма­ти­че­ских за­ме­ток. Рас­по­зна­ва­ние иди­ом, ал­лю­зий, ци­тат, лож­ных дру­зей, ре­а­лий вся­ко­го ро­да, по­ни­ма­е­мое как ши­ро­кая ти­по­ло­ги­че­ская ка­те­го­рия, – это один из та­ких ас­пек­тов, и весь­ма важ­ный. Как же пе­ре­вод­чик рас­по­зна­ёт, что пе­ред ним от­сыл­ка к че­му-то вне это­го тек­ста, при том, что его эру­ди­ция на это «нечто» не от­зы­ва­ет­ся? Преж­де все­го, по то­му, что пе­ре­вод «близ­ко к тек­сту» ока­зы­ва­ет­ся бес­смыс­лен­ным или, по мень­шей ме­ре, неесте­ствен­ным, как мы уже ви­де­ли при раз­бо­ре на­ше­го при­ме­ра. «Пу­дель, обер­нув­ший­ся буль­те­рье­ром» пря­мо ука­зы­ва­ет на иди­о­ма­тич­ность или ал­лю­зив­ность дан­но­го выражения.

Су­ще­ству­ют, ра­зу­ме­ет­ся, и дру­гие ин­ди­ка­то­ры, по­буж­да­ю­щие пе­ре­вод­чи­ка пред­по­ло­жить, или хо­тя бы за­по­до­зрить, ал­лю­зив­ность встре­ченного вы­ра­же­ния. 1).

На­при­мер, та­ким ин­ди­ка­то­ром мо­жет быть непри­ем­ле­мая ре­а­ли­за­ция ме­та­фо­ры, как та, что ощу­ти­ма в на­шем при­ме­ре. Это мо­жет быть ин­то­на­ци­он­ный ри­су­нок, ука­зы­ва­ю­щий, что это «чу­жое сло­во», а не го­лос са­мо­го ав­то­ра. Так, вто­рое и тре­тье пред­ло­же­ния при­ве­ден­но­го от­рыв­ка – это несоб­ствен­но-пря­мая речь. Син­так­си­че­ски это не от­ме­че­но, и это то­же ма­лень­кая за­да­ча на рас­по­зна­ва­ние. В дан­ном слу­чае они не мо­гут быть про­чи­та­ны как ав­тор­ские вы­ска­зы­ва­ния, так как при та­ком про­чте­нии на­ру­ша­ет­ся связ­ность текста.

Итак, ал­лю­зия рас­по­зна­на. Те­перь нуж­но отыс­кать, на что имен­но она об­ра­ще­на, най­ти «пре­текст». Это, как я уже ска­зал, де­ло тех­ни­ки, хо­тя в дан­ном слу­чае по­иск ослож­нен. Мы ви­де­ли, что «за­по­до­зрен­ное» в ал­лю­зив­но­сти вы­ра­же­ние не уда­ет­ся отыс­кать в дру­гих текстах ни в этом, ни да­же в по­хо­жем ви­де, но что оно в то же вре­мя не яв­ля­ет­ся су­гу­бо ав­тор­ским. А это зна­чит, что ис­ход­ная иди­о­ма пе­ре­ина­че­на, обыг­ра­на, и по­иск необ­хо­ди­мо ве­сти по смыс­ло­вой до­ми­нан­те. Она обо­зна­че­на сло­вом pudel, ме­та­фо­ри­че­ски ас­со­ци­и­руя с этой по­ро­дой опре­де­лен­ную мо­дель по­ве­де­ния. Иди­о­ма­ти­ка пу­де­ля пред­став­ле­на в SO, тол­ко­вом сло­ва­ре швед­ско­го язы­ка, в част­но­сти, и ис­ко­мый фра­зе­о­логизм: xxx

göra en pudel be om ursäkt van­lig­en inför publik och på ett något för­öd­mjuk­ande sätt: han gjorde en pudel och medgav att anklagelserna om skattefusk var riktiga [’он по­ка­ял­ся и при­знал, что об­ви­не­ния в на­ло­го­вой не­доб­ро­совестности справедливы’]

Даль­ней­ший по­иск лег­ко об­на­ру­жит, что это вы­ра­же­ние по­яви­лось и быст­ро ста­ло ме­мом срав­ни­тель­но недав­но; ему нет и два­дца­ти лет. Им один из швед­ских экс­пер­тов по пуб­лич­ной ком­му­ни­ка­ции оха­рак­те­ри­зо­вал по­ве­де­ние то­гдаш­не­го ми­ни­стра ино­стран­ной по­мо­щи, ули­чен­но­го в по­лу­че­нии двой­но­го жа­ло­ва­ния. «Эти­мо­ло­гию» этой ме­та­фо­ры ее ав­тор объ­яс­нил так: ”Vi har fyra pudlar i vårt hem och när jag skäller på dem så lägger de sig på rygg och sprattlar med benen, liksom för att säga: men jaaaaag har väl inte gjort någonting?” (’У нас до­ма че­ты­ре пу­де­ля, и ко­гда я их уко­ряю, они ло­жат­ся на спи­ну и пе­ре­би­ра­ют ла­па­ми, как бы го­во­ря: «Но я же ни-и-и-иче­го та­ко­го не сде­лал».’) Зна­ние кон­тек­ста, в ко­то­ром воз­ник этот мем, по­мо­га­ет пе­ре­вод­чи­ку луч­ше по­нять ин­тен­цию ав­то­ра ста­тьи, да­же ес­ли это зна­ние непо­сред­ствен­но в пе­ре­во­де не эксплицируется.

На­ко­нец, мы мо­жем под­сту­пить­ся к пе­ре­во­ду это­го фраг­мен­та. В «боль­шом» швед­ско- рус­ском сло­ва­ре вы­ра­же­ния att göra en pudel нет 2) , но во­прос ре­ша­ет­ся пе­ре­вод­чи­ком, ис­хо­дя из вы­яв­лен­но­го им смыс­ла. Для него нуж­но подыс­кать фра­зео­ло­ги­че­ски пол­но­цен­ное рус­ское вы­ра­же­ние. Про­ви­нив­ше­го­ся пу­де­ля у нас нет, но есть устой­чи­вое вы­ра­же­ние про­ви­нив­ший­ся пес, а буль­те­рьер в дан­ном кон­тек­сте – это, ко­неч­но, злая со­ба­ка (ср. вы­ра­же­ние злой как со­ба­ка). Оба вы­ра­же­ния иди­о­ма­тич­ны, до­ста­точ­но ком­пакт­ны и вполне при­год­ны для перевода.

Что ка­са­ет­ся про­дол­же­ния от­рыв­ка, то несоб­ствен­но-пря­мую речь в пе­ре­во­де мож­но мар­ки­ро­вать, про­сто-на­про­сто за­ме­нив точ­ку в кон­це пер­во­го пред­ло­же­ния двое­то­чи­ем, ли­бо пу­тем пря­мо­го ука­за­ния на го­во­ря­ще­го: Они [«Зе­ле­ные»] об­ви­ня­ют прес­су и т.д.

Во всем этом ме­ня ин­те­ре­су­ют не пе­ри­пе­тии немец­кой внут­рен­ней по­ли­ти­ки, а раз­ви­тие фра­зе­о­ло­гиз­ма. По-ви­ди­мо­му, он так быст­ро уко­ре­нил­ся и стал ши­ро­ко упо­тре­би­те­лен по­то­му, что от­лич­но ха­рак­те­ри­зу­ет класс си­ту­а­ций, для ко­то­рых до это­го не бы­ло ем­ко­го об­раз­но­го на­зва­ния, но ко­то­рое бы­ло вос­тре­бо­ва­но язы­ко­вым кол­лек­ти­вом в усло­ви­ях то­го, что шве­ды на­зы­ва­ют politikerförakt – мас­со­вое пре­зри­тель­ное от­но­ше­ние к по­ли­ти­кам. Он на­столь­ко уко­ре­нен, что мо­жет обыг­ры­вать­ся го­во­ря­щим, слу­жа ад­ре­са­ту-но­си­те­лю язы­ка лег­ко узна­ва­е­мым пре­тек­стом, да­же ес­ли он ме­то­ни­ми­че­ски со­кра­щен (про­сто pudel вме­сто пол­но­го вы­ра­же­ния) или ес­ли вме­сто него упо­треб­лен по­явив­ший­ся вслед за ним гла­гол pudla. Из­на­чаль­ная ме­та­фо­ра ДЕ­МОН­СТРА­ТИВ­НО И УНИ­ЖЕН­НО КА­ЯТЬ­СЯ – ЗНА­ЧИТ ВЕ­СТИ СЕ­БЯ КАК ПРО­ВИ­НИВ­ШИЙ­СЯ ПЕС в на­шем при­ме­ре как раз тра­ве­сти­ро­ва­на, и в этом ви­де при­об­ре­та­ет смысл ОГРЫ­ЗАТЬ­СЯ НА СПРА­ВЕД­ЛИ­ВЫЕ ОБ­ВИ­НЕ­НИЯ – ЗНА­ЧИТ ВЕ­СТИ СЕ­БЯ КАК АГРЕС­СИВ­НАЯ СОБАКА.

Од­на­ко, за­дер­жав­шись на этом хлест­ком пуб­ли­ци­сти­че­ском сло­во­упо­треб­ле­нии, я при­шел к за­клю­че­нию, что не вполне точ­но сфор­му­ли­ро­вал кон­цеп­ту­аль­ное со­держание ис­ход­но­го фра­зе­о­ло­гиз­ма в сво­ем сло­ва­ре Sam­hälls­ord­bok. В пред­ло­жен­ной мною экс­пли­ка­ции есть важ­ное упу­ще­ние, ко­то­рое как раз и об­на­ру­жи­лось в этом кон­тек­сте. Я го­во­рю об эле­мен­те лож­ной те­ат­раль­но­сти в дей­стви­ях субъ­ек­та, о дур­ном ли­це­дей­стве, на­по­ми­на­ю­щем че­хов­ское «А ну-ка, Па­ва, изоб­ра­зи!». Речь, сле­до­ва­тель­но, идет не об ис­крен­нем рас­ка­я­нии и не о мо­ти­ви­ро­ван­ном озлоб­ле­нии, а о на­иг­ран­ном. Во вся­ком слу­чае, до из­вест­ной сте­пе­ни. Ес­ли по­се­ти­те­ли мо­е­го сай­та не пред­ло­жат убе­ди­тель­ных ар­гу­мен­тов про­тив это­го тол­ко­ва­ния, то я обя­за­тель­но уточ­ню фор­му­лу кон­цеп­та в сле­ду­ю­щем из­да­нии словаря.

___________________________

1)  По­дроб­нее об этом см. в мо­их по­со­би­ях «Пе­ре­во­ди не сло­ва, а смысл» и «12 этю­дов о пе­ре­во­де» (удоб­нее все­го, по тер­ми­ну рас­по­зна­ва­ние в ги­пер­тек­сто­вым пред­мет­ном указателе). 

2)  На по­вер­ку он ед­ва тя­нет на сред­ний: в нем не бо­лее 45 ты­сяч сло­вар­ных ста­тей. В по­ис­ках рус­ско­го со­от­вет­ствия чи­та­тель мо­жет за­гля­нуть в до­пол­не­ния к мо­е­му сло­ва­рю ”Svensk-rysk Samhähällsordbok” на сай­те www.lexmaker.eu: att göra en pudel ‹по­лит.› по­ве­сти се­бя как про­ви­нив­ший­ся пес; пуб­лич­но по­ка­ять­ся (с от­тен­ком са­мо­уни­чи­же­ния). • Han vägrade att göra en pudel och stod fast vid sin ståndpunkt att han inte gjort något fel. – Он от­ка­зал­ся бить се­бя в грудь и ка­ять­ся и твер­до сто­ял на том, что не со­вер­шил ни­че­го предосудительного.

Добавить комментарий

Ваш ад­рес email не бу­дет опуб­ли­ко­ван.

TACK FÖR BESÖKET!

Lämna gärna ditt omdöme
om innehållet på denna webbplats.